Страница 34 из 223
Отказали потому, что дали разрешение другому немцу – инспектору на железной дороге по имени Вилли Меркль. Это был коренастый, красивый тридцатичетырехлетний мужчина с волнистыми светлыми волосами и голубыми глазами. Меркль свел знакомство со многими членами Альпинистского клуба при Мюнхенском университете, однако сам он был из рабочей семьи. Став блестящим скалолазом уже в двадцать с небольшим, Меркль совершал сложные восхождения в Альпах и на Кавказе. Но теперь он задумал пойти на большую гору. Это был не Эверест, не Канченджанга, не какая-либо другая вершина в Восточных Гималаях. Меркль нацелился на пик, который войдет в историю немецкого альпинизма и надолго останется в памяти.
Нанга-Парбат. Это самый западный восьмитысячник Земли и один из наиболее впечатляющих пиков Гималаев. Нанга-Парбат возвышается более чем на четыре с половиной километра над окрестными долинами, это поистине колоссальный массив с невероятно крутыми скалами и чудовищными снежно-ледовыми стенами. Ледники Нанга-Парбат питают реку Инд, а ее ослепительно-белые ледопады видно издалека. Гора находилась недалеко от северной границы Британской Индии, менее чем в двухстах километрах от Афганистана.
Северо-западная граница Индии постоянно доставляла хлопоты британцам, а в те годы все больше становилась проблемной зоной. Весной 1930 года в Пешаваре арестовали индийских активистов, выступавших за независимость, и в городе вспыхнули протесты, в ходе которых солдаты открыли огонь. Один солдат погиб – его забили до смерти камнями, также митингующие подожгли армейский автомобиль. «Военные вели себя образцово, – писала Times, – и стреляли только в случае необходимости». Однако последующее расследование показало, что более ста двадцати протестующих были либо задавлены, либо расстреляны, либо заколоты штыками. Так что можно сказать, что движение «Британия, вон из Индии!» получило мощный катализатор в тени Нанга-Парбат.
Год спустя, в июле 1931-го, в Кашмире, где долгое время царила напряженность между бедным мусульманским большинством и могущественным правящим индуистским меньшинством, вспыхнуло насилие. Поводом стал арест представителя Ассоциации молодых мусульман. Толпы его сторонников собрались на акцию протеста, которую власти жестоко разогнали, застрелив девять и ранив десятки человек. Тогда разъяренная толпа начала громить лавки и магазины в индуистском квартале и нападать на их владельцев. Беспорядки продолжались около недели. В основе насилия лежал антагонизм между индуистами и мусульманами, однако он в большой степени разбавлялся и ненавистью к британцам. И очевидно, что здесь пострадать могли и другие европейцы.
Отчасти Вилли Меркль ощутил это на себе. В 1932 году он возглавил вторую в истории альпинистскую экспедицию на Нанга-Парбат. Начиналось все как чисто немецкое мероприятие, однако средств не хватало, и Меркль решил поискать обеспеченных альпинистов, которые могли бы оказать финансовую поддержку. Спонсоров он нашел в лице Рэнда Херрона, богатого двадцатидевятилетнего американского музыканта итальянского происхождения, учившегося в Берлине, и журналистки Элизабет Ноултон, уроженки Новой Англии, которая обладала большим талантом собирать деньги. Хотя немецко-американская экспедиция на Нанга-Парбат 1932 года в конечном итоге не смогла взойти на вершину, команда разведала перспективный маршрут по Ракиотскому склону. А Меркль из этого предприятия вынес несколько важных уроков
[17]
[Рэнд Херрон стал единственный жертвой в экспедиции, совершенно нелепо погибнув. Спустившись с Нанга-Парбат, участники экспедиции отправились домой морем через Египет. В Египте альпинисты отправились посмотреть пирамиды и решили взобраться на одну из них (тогда это было разрешено). На спуске с пирамиды Херрон оступился, упал, ударившись головой об острую грань камня, и скончался на месте. Элизабет Ноултон достигла на Нанга-Парбат отметки 6100 метров (рекорд для того времени), она отправляла статьи об экспедиции в New York Times, а в 1933 году издала книгу об этой попытке восхождения под названием «Голая гора».]
.
Серьезные проблемы доставили местные жители – балти, астори и хунзакуты, которых наняли носильщиками. Они дважды объявляли забастовку, требуя повышения платы и сокращения обязанностей. Кроме того, они украли более тысячи серебряных рупий, а также часть необходимого снаряжения. И Меркль дал себе клятву, что в следующий раз вернется на Нанга-Парбат, только если найдет способ привезти шерпов из Дарджилинга.
Два года спустя он придумал, как это сделать. Меркль запустил кампанию по сбору средств на новую экспедицию и сумел заручиться поддержкой Государственной немецкой железной дороги и профсоюза работников железнодорожного транспорта. Не остались в стороне Немецкое общество содействия науке и Немецко-австрийский альпийский клуб. Кампания оказалась более чем успешной – это была лучше всего профинансированная альпинистская экспедиция в истории Германии.
Британские власти в Индии тоже пошли навстречу, при их содействии организовали набор группы шерпов и других высотных носильщиков в Дарджилинге и отправку их более чем за три тысячи километров к Нанга-Парбат. Журналисты тоже подключились к экспедиции – Меркль смог провести киносъемку начала восхождения. Фактически экспедиция 1934 года стала самой известной альпинистской кампанией Германии, захватив воображение граждан.
И, разумеется, Меркль не мог не вспомнить о властях. Рейхспортфюрер Ганс фон Чаммер унд Остен сразу понял пропагандистскую ценность мероприятия и пообещал государственную поддержку. Но он тут же обозначил, что «покорение вершины ожидается во славу Германии». Меркль и глазом не моргнул, по крайней мере, виду не подал. «Мы будем сражаться и приложим все силы, чтобы завоевать для Германии первый восьмитысячник», – написал он. На самом же деле экспедиция не была воплощением нацистских идеалов. Большинство альпинистов не являлись сторонниками Гитлера, а один из участников – ученый Петер Миш – вообще был евреем. Несмотря на насилие, насаждаемую идеологию и тому подобные вещи, Германия тем не менее не стала Третьим рейхом в одночасье.
25 марта 1934 года, в Вербное воскресенье, альпинисты были вынуждены пробиваться к поезду сквозь шумную толпу провожающих и журналистов, собравшихся на вокзале Мюнхена. Девушки осыпали альпинистов цветами, вокзал был полон восторженных зевак. «Поезд тронулся под рев ликования», – вспоминал один из участников.