Страница 193 из 223
Почти две недели спустя, 8 сентября 1951 года, в непальской деревне Дингла, расположенной примерно в восьмидесяти километрах к югу от Эвереста, новозеландцы впервые встретились с Шиптоном и его командой. «Чувствуя себя как провинившиеся школьники, которых вызвали к директору, мы последовали за шерпом в темный дверной проем и поднялись по лестнице на второй этаж большого дома, – вспоминал Хиллари. – Когда мы вошли в комнату, из-за стола поднялись четыре человека. Перво-наперво я испытал облегчение. Мне редко доводилось видеть более сомнительную и потрепанную компанию, и мои сомнения о том, как одеться к ужину, тут же рассеялись».
Британцы, в свою очередь, были не менее встревожены появлением новых партнеров с их «огромными ледорубами викторианской эпохи» и нелепыми панамами от солнца. Однако вскоре все опасения исчезли. «Судя по тому, как они шли в гору и с какой легкостью поглощали отвратительную еду из вареного риса и непонятных зеленых овощей, – вспоминал позже Уорд, – эти парни спокойно переносили суровые условия путешествия в Гималаях». Высокий и долговязый Хиллари, который, казалось, никогда не уставал, особенно впечатлил британцев.
Цели экспедиции были определены заранее. При поддержке десятка шерпов с опытным Анг Таркеем во главе участники должны были миновать Намче-Базар, монастырь Тьянгбоче и разбить базовый лагерь на леднике Кхумбу. С базы группы альпинистов и шерпов будут исследовать южный склон Эвереста.
Требовалось найти ответы на два ключевых вопроса. Первый – удастся ли попасть в Западный цирк через ледопад Кхумбу – нагромождение обломков льда размерами от небольшого булыжника до океанского лайнера. Второй – можно ли подняться на Южное седло из Западного цирка, представляющего собой относительно ровную ледниковую долину, окруженную со всех сторон высокими хребтами. 30 сентября экспедиция начала разведку.
Трое альпинистов и двое шерпов направились к нижнему краю ледопада. А Шиптон и Хиллари решили взойти на семитысячник Пумори, откуда должны были хорошо просматриваться ледопад и нижняя часть Западного цирка. Восхождение оказалось непростым. «Мы оба были в хорошей форме и уверенно поднимались, – вспоминал Хиллари. – Но вскоре высота начала брать свое. В разреженном воздухе наши легкие работали как кузнечные мехи, и быстрое продвижение вверх оказалось невозможно». После короткой передышки на высоте около 5800 метров Шиптон сказал, что стоит поднажать. «И мы отправились дальше, – пишет Хиллари. – Вскарабкались на крутую скалу, прошли еще сколько-то по твердому снегу и с облегчением рухнули на небольшой выступ на высоте шести километров». Панорама была захватывающей.
Они не только видели ледопад во всем его величии и великолепии, но и смогли посмотреть гораздо дальше. «Самым замечательным и неожиданным оказалось то, что мы видели верхнюю часть Западного цирка, всю западную стену Лхоцзе, Южное седло и склон, ведущий к нему. Вряд ли такую картину можно увидеть из самого цирка», – вспоминал Шиптон. – Мы подсчитали, что верх цирка примерно на отметке семи километров, то есть выше, чем предполагалось ранее. А дальше совершенно очевидно просматривался прямой путь вверх по склону Лхоцзе примерно до 7600 метров, откуда вполне возможен траверс к Южному седлу». Майкл Уорд оказался прав: с юга можно взойти на Эверест.
Самую большую проблему представлял ледопад. Внимательное его изучение со склона Пумори вскоре, по словам Шиптона, «отрезвило наш дух». К вечеру двойка Шиптон – Хиллари спустилась в базовый лагерь. Скоро подошел Риддифорд сотоварищи, которые дали более обнадеживающую оценку. Не оставалось сомнений в том, что Шиптон с Хиллари обнаружили потенциальный маршрут из Западного цирка к Южному седлу. Однако вопрос заключался в том, можно ли безопасно пройти по ледопаду, особенно это касалось носильщиков с тяжелыми грузами. Целый месяц альпинисты и шерпы пытались ответить на этот вопрос, но безуспешно. Они сумели подняться до края цирка, пройдя ледопад, и обошлось без серьезных происшествий, но было очевидно, что опасности на ледопаде очень большие, и это серьезное препятствие. 28 октября была предпринята последняя попытка найти безопасный путь через ледопад, и шерпы сдались. «Мы с Пасангом чувствовали, что стоит отступить, – вспоминал Анг Таркей. – Идти по ледопаду с тяжелыми грузами чрезвычайно опасно. Так что в конце концов мы отказались».
Хиллари смотрел на ситуацию иначе: «Мы вернулись на базу с твердым убеждением, что ледопад – ключ к любой попытке восхождения на Эверест с юга. Опыт подсказывал, что это опасно, но тем не менее возможно. В глубине души я чувствовал, что единственный способ взойти на гору – изменить существующие стандарты оправданного риска. Требовалось решать проблемы и опасности по мере их появления и просто идти вперед, невзирая на них. Чрезмерные осторожность и осмотрительность не дадут проложить путь через ледопад».
По дороге домой разработали новый план. По возвращении в Лондон надлежало сделать новый запрос правительству Непала на экспедицию с юга следующей весной. Пришло время проверить, смогут ли сделанные открытия помочь достичь вершины в 1952 году. Но когда альпинисты 17 ноября прибыли в Катманду, их ждал неприятный сюрприз. Впервые за долгое время они смогли помыться в британском посольстве и надеть свежую одежду. И тут выяснилось, что непальцы уже выдали разрешение на Эверест на 1952 год. Его получили швейцарцы.
* * *
Война помешала альпинистам из нейтральной Швейцарии, впрочем, как и всем остальным, организовать альпинистские экспедиции в Индию или Тибет, однако швейцарцы не были новичками в Гималаях. Гюнтер Диренфурт возглавлял экспедиции на Канченджангу в 1930 году и в Каракорум в 1934 году, в последней его супруга Хетти установила рекорд высоты для альпинисток, поднявшись на вершину пика Сиа Кангри высотой 7422 метра. Тринадцать лет спустя, в последние месяцы правления британцев в Индии, Швейцарский фонд альпийских исследований отправил две экспедиции – в Гархвал и в Каракорум. В 1949 году два швейцарских альпиниста возглавили небольшую экспедицию на восток Непала, вдоль границы с Сиккимом.