Страница 146 из 223
39-й день экспедиции, 13 июля 1939 года.
Лагерь VI, высота 7132 метра.
Пять недель экспедиция прокладывала путь по маршруту Абруцци, устанавливая высотные лагеря, занося продукты и снаряжение и получая надлежащую акклиматизацию. В третью неделю июня разразилась настоящая буря, которая испугала всех, за исключением Висснера: почти семь суток сильнейший ветер, дувший скоростью более 120 километров в час, не давал людям выбраться из палаток. «Мы ничего не могли делать, – вспоминал Шелдон, – лежали в спальниках и надеялись, что в эту первую вылазку в Гималаи нам не придется совершить незапланированный полет в Тибет». Затем с небольшими перерывами последовали два новых шторма, продолжительностью три дня каждый, это еще сильнее измотало команду.
1 июня Крамнер с самого утра почувствовал себя плохо. Через несколько часов он уже боролся за свою жизнь – поднялась температура, начался тяжелый кашель, бред, затем последовала потеря контроля над функциями тела. Джек Дюрранс, тогда еще студент-медик первого курса, диагностировал эти симптомы как сердечную недостаточность. Принятые меры, как ни странно, помогли, и Крамнер скоро пошел на поправку. Но выше первого лагеря он больше подниматься не мог. Тем временем Шелдон обморозил пальцы ног, и ему велели спускаться в базовый лагерь. И еще до начала восхождения было решено, что Кромвель не будет участвовать в штурме вершины. Так что теперь, по сути, альпинистов осталось трое: Висснер, Вульф и Дюрранс.
Утром 13 июля эта тройка вместе с двумя шерпами отправилась в седьмой лагерь. Но на полпути у Дюрранса начались проблемы с дыханием, и он вернулся в шестой лагерь. Висснер, Вульф и шерпы продолжили восхождение.
43-й день экспедиции, 17 июля
Дадли Вульф держался очень хорошо, и это было поразительно – ведь он впервые оказался в больших горах. «Дадли прет, словно танк, и его невозможно остановить, – писал Джордж Шелдон еще в июне. – То, что он делает, выше всяких похвал». «Чем выше мы поднимались, тем сильнее становился Вульф к моему удовольствию», – вспоминал Висснер. Дадли Вульф оказался не денди из Верхнего Ист-Сайда, а самый настоящий восходитель на вторую по высоте гору в мире. Редакция журнала The New Yorker была в восторге.
Погода держалась идеальная. «Рассвет был ясным, – писал Висснер. – Вершина семитысячника Скианг Кангри на востоке уже была ниже нас, а за перевалом Уинди-Гэп мы видели долину Шаксгам и заснеженные пики Туркестана». Таким образом, пробираясь по снегу по пояс глубиной под ярким солнцем, Висснер, Вульф и Пасанг достигли отметки 7500 метров. Но примерно в 60 метрах от восьмого лагеря предстояло преодолеть глубокую трещину, преграждавшую путь. Главная проблема заключалась в подходе. «По мере приближения к трещине мы проваливались в снег все глубже, – вспоминал Висснер. – После двух часов изнурительной работы мне удалось едва ли не вплавь перебраться на другую сторону по снежному мосту и занять хорошую позицию выше на склоне для страховки». Пасангу потребовался час, чтобы подняться по проторенному пути.
Но для Вульфа это препятствие оказалось чересчур трудным. Они обсудили ситуацию и решили, что Вульф вернется в нижний лагерь, переночует там и через день-два продолжит подъем, когда снизу подойдут другие участники. В лагере имелось достаточно еды и топлива, а у Вульфа был спальник. Висснер и Пасанг продолжили подниматься, пока не достигли большой ледяной стены, обойти которую можно было либо слева, либо справа. «Казалось, вершина совсем близко, – вспоминал Висснер, – но вскоре мы поняли: долгое барахтанье в глубоком снегу и тяжелые грузы слишком вымотали нас, и пройти выше мы не успеем». Поэтому альпинисты поставили палатку возле стены и устроились на ночлег.
45-й день экспедиции, 19 июля.
Лагерь IV. Высота 8600 метров.
«После спокойной ночи и плотного завтрака мы вышли лишь в 9 утра. Пасанг нес кошки и запасную девятимиллиметровую веревку длиной 75 метров; у меня был рюкзак с едой, крючьями, карабинами и запасной теплой одеждой», – писал Висснер. Они отправились на штурм вершины.
Поднимались в связке медленно, но верно. Два часа пришлось потратить на прохождение скал у верхней части гребня. Несмотря на разреженный воздух, двойка набрала к одиннадцати утра почти 250 метров высоты. Но когда они достигли подножия ледовой стены, характер восхождения изменился. Висснер решил взять левее, и вскоре они столкнулись с серьезным препятствием – «покрытым льдом кулуаром, который по мере подъема становился все круче и наконец закончился нависанием». Вбив крючья для страховки, Висснер блестяще прошел несколько веревок чрезвычайно сложного рельефа. Поднявшись значительно выше восьми тысяч метров, он считал, что им с Пасангом осталось совсем немного. Требовалось лишь пройти оставшуюся крутую часть, отдохнуть и затем подниматься дальше. Но Пасанг считал иначе.
– Нет, сагиб, давайте завтра, – сказал он.
Висснер пытался объяснить шерпу, что стоит пойти сейчас. «Я говорил ему, что трудности закончатся через несколько метров и что сможем потом долго отдыхать. Ясной ночью мы поднимемся на вершину по легкому рельефу и спустимся утром при солнечном свете», – вспоминал Висснер. Но Пасанг стоял на своем и отказался выдавать Висснеру веревку. В конце концов немец сдался.
Спуск в лагерь IX превратился в кошмар. Стемнело, еще когда они проходили кулуар, и в какой-то момент веревка запуталась в двух парах кошек, которые нес Пасанг. Ему удалось в конце концов освободить ее, но кошки в итоге улетели вниз. До лагеря двойка добралась только в половине третьего ночи.
47-й день экспедиции. 21 июля.
Лагерь IX. Высота 7940 метров.
После столь необходимого дня отдыха Висснер и Пасанг решили снова отправиться на штурм, обойдя кулуар и поднявшись справа. Они стартовали в шесть утра, первые пару часов шли вверх достаточно сложным лазанием по разрушенной скальной породе и твердому льду. Выше обнаружилась заснеженная расщелина, ведущая к предвершинному снежному полю. Вершина находилась всего примерно в трехстах метрах, и было очевидно, что проблем дальше не возникнет. Но вскоре альпинисты испытали горькое разочарование. «Снег в расщелине оказался смерзшимся, как камень, в нижней части было очень круто, а кошки мы потеряли, – писал Висснер. – С кошками подъем не представлял сложности». Но без них пришлось бы рубить несколько сотен ступеней, на что на такой высоте ушло бы не менее дня.