Страница 124 из 223
В 1933 году советский альпинист Евгений Абалаков взошел на высочайшую вершину СССР – семитысячный пик Сталина (впоследствии пик Коммунизма, ныне пик Исмаила Самани). Год спустя итальянский профессор предпринял две неудачные попытки восхождения в Каракоруме. Летом 1936 года японцы внесли свой вклад: экспедиция Университета Токио совершила первое восхождение на пик Нанда-Кот высотой 6861 метр, находящийся к юго-востоку от Нанда-Деви. Это, конечно, не восьмитысячник, тем не менее молодые японские восходители впервые попробовали себя на прочность в Гималаях.
Затем настал черед французов. К весне 1934 года альпинисты этой страны собрались не только предпринять первую в стране полномасштабную экспедицию в Гималаи, но и взойти на одну из высочайших гор планеты. Это был не просто стук в дверь гималайского альпинизма, а заявка на то, чтобы снести ее. Франция нацелилась на Хидден-Пик в самом сердце Каракорума. Широкая треугольная вершина этого восьмитысячника, по мнению французских восходителей, имела «неплохие шансы на успех».
Время проведения экспедиции оказалось камнем преткновения. Британцы отклонили просьбу французов о разрешении на 1935 год, аргументировав отказ беспокойством и проблемами с продовольствием у жителей местных деревень. Разрешение выдали на 1936 год. Это означало, что немецкая экспедиция на Нанга-Парбат состоится лишь в 1937 году. Так что и Франция – родина многих величайших альпинистов Европы – собиралась попробовать свои силы в высочайших горах, и в Великобритании ожидания тоже были высоки.
Организация французской экспедиции, однако, оказалась дилетантской. Ни один участник не бывал в Индии.
Организаторы закупили восемь тонн припасов, включая семьдесят две бутылки шампанского, девяносто шесть бутылок «Куантро», «Дюбонне», «Медок» и других аперитивов, а также огромные запасы фуа-гра. Для подхода к горе экспедиция пользовалась услугами целой армии носильщиков – были привлечены почти семьсот человек, не считая тридцати шести высотных носильщиков – шерпов, нанятых в Дарджилинге через английский Гималайский клуб.
Базовый лагерь альпинисты установили в конце мая, и в течение трех с половиной недель экспедиция работала на горе, осторожно продвигаясь к вершине по разрушенной скальной породе и коварным снежно-ледовым участкам. Но в какой-то момент все закончилось.
22 июня, на три недели раньше срока, пришел муссон. Десять суток подряд верхние лагеря заваливало снегом, а французы и шерпы оказались заперты в палатках. Продолжать восхождение стало невозможно. В начале июля участники спустились в базовый лагерь и отправились домой. «Первая французская экспедиция потерпела неудачу из-за невезения, – писал руководитель экспедиции Анри де Сегонь. – Но надеемся, что рано или поздно нам повезет, посмотрим, что будет в последующие годы».
Время покажет.
* * *
У Пауля Бауэра тем временем возникли две проблемы. Первая – политическая. Несмотря на попытки нацистов убедить всех в том, что Третий рейх – мирная страна со счастливым населением, сообщения о репрессиях, убийствах и набирающем силу антисемитизме стали регулярно появляться мировых средствах массовой информации и влиять на давние хорошие отношения между британскими и немецкими альпинистами. Несмотря на то, что многие известные англичане – от семейства Митфордов до родных Одри Хепберн – восхищались Гитлером и нацистами
[25]
[Имеются в виду скандально известные англичанки сестры Митфорд – Диана, вышедшая замуж за основателя Британского союза фашистов, и Юнити, являвшаяся поклонницей и, по некоторым данным, любовницей Гитлера. Родители Одри Хэпберн собирали пожертвования для Британского союза фашистов, ее мать была лично знакома с Гитлером.]
, политическая обстановка в Германии вызывала все больше беспокойства. Бауэр, очевидно, нуждался в поддержке Альпийского клуба Англии и чиновников как в Лондоне, так и в Индии, чтобы немецкие альпинисты не лишились доступа в Гималаи.
Выход из ситуации нашелся на организационном уровне. Чтобы запросы на проведение немецких экспедиций в Гималаи не направлялись через канцелярию рейхсспортфюрера или другой официальный государственный орган, Бауэр создал отдельную организацию. Так 15 мая 1934 года появился Немецкий гималайский фонд. В недалеком будущем он будет курировать всю деятельность в области горовосхождений в Германии, а Бауэр станет его директором. Штаб-квартиру новой организации разместили не в Берлине, а в Мюнхене, колыбели немецкого альпинизма. Так что на бланках и посланиях Фонда, отправляемых адресатам в Великобритании, никогда не было ни свастики, ни уже традиционного для Германии немецкого приветствия.
Создание Фонда, по сути, гениальный ход Бауэра, который таким образом не только укрепил свой контроль над альпинизмом в Третьем рейхе, но и послал британцам четкий сигнал: немецкие восходители – наследники славной традиции, не имеющие с нацизмом ничего общего, а лишь желающие сохранить скалолазание и альпинизм в эти трудные времена. Вряд ли это было полностью правдой. Но инициатива Бауэра сработала.
Другая проблема оказалась не менее сложной. Чтобы претендовать на успех на Нанга-Парбат, требовалось подобрать сильный состав альпинистов. Это было не так просто. В 1934 году на Нанга погибли четыре опытных восходителя. Бауэр в погоне за монополией над восхождениями еще больше сократил круг потенциальных участников – многие региональные альпклубы исподволь, но активно выступали против его патроната. Кандидатуры Шнайдера и Хёрлина, имевших опыт восхождения в Гималаях, отпали по понятным причинам. Нужны были новые таланты.
Летом 1936 года Бауэр лично отобрал группу молодых немецких альпинистов, чтобы ознакомить их с реалиями Гималаев. На этот раз целью стал пик Синиолчу в Сиккиме, расположенный примерно в пятнадцати километрах к востоку от Канченджанги. На вершину этого шеститысячника еще не ступала нога человека, при этом он и исключительно красив, и очень сложен. Бауэр справедливо считал, что Синиолчу будет отличными тренировочным полигоном для немецкой команды.