Страница 106 из 223
Эрик Шиптон вернулся в Лондон осенью 1938 года. Экспедиция на Эверест, конечно же, была объявлена неудачной, потому что на вершину никто опять не взошел. Взгляды Шиптона на альпинизм продолжали меняться. Он давно выступал против масштабных экспедиций. Но теперь стал сомневаться в самой движущей силе таких мероприятий – не важно, большие они или маленькие, – в идее покорения каких бы то ни было гор. К началу октября 1938 года в продажу поступила вторая книга Шиптона «Белое пятно на карте», рассказывающая об экспедиции в Шаксгам, где они с Биллом Тилманом побывали годом ранее.
Во второй главе книги «О настоящей ценности альпинизма», Шиптон обрушился с критикой на удобства нынешнего мира: «С тоской, возможно, даже с некоторым оттенком сентиментальности я думаю о прошлых столетиях, когда жизнь еще не была такой безумной и стремительной, когда природу еще не испортили толпы людей, а красоту не начали эксплуатировать в коммерческих целях. Мы настолько привыкли к тому, что повседневная жизнь стала проще, что тратим энергию не на искусство жить, а на гонку за новыми ощущениями».
Беря в качестве примера столь разные виды деятельности, как парусный спорт и лыжи, Шиптон набрасывается на тех, кто ставит во главу угла соревнование «и беспокоится о наградах, рекордах или славе, а не о том, чтобы глубже понимать свое дело». Шиптон отвергает «альпиниста, который отправляется в Альпы с желанием покорить больше вершин, чем другие, и пройти более сложные маршруты. Потому что такой человек упускает истинную ценность – любовь к горам как таковым». Но и на этом Шиптон не остановился.
«Давайте восходить на горы, потому что красота их манит нас, а не потому, что другие потерпели неудачу, не потому, что это самые высокие пики, и не из патриотического рвения, и не для чести нации, и не ради дешевой рекламы. Давайте приближаться к вершинам со смирением, искать путь к ним ради самих себя». Это целая философия, своего рода манифест альпинизма и мостик от мыслителей Нового Света, таких как Генри Дэвид Торо и Джон Мьюр
[31]
[Джон Мьюр (1838–1914) – американский естествоиспытатель и писатель шотландского происхождения, защитник дикой природы, участник создания национальных парков и заповедных территорий.]
, к поколению альпинистов, которое только зарождалось. Эрик Шиптон был не просто одним из самых талантливых восходителей своего поколения. Он также во многих отношениях наиболее мыслящий и вдумчивый.
Но члены Комитета Эвереста и большинство коллег-альпинистов в Альпийском клубе были далеки от всего этого. Дело не просто в том, что британские альпинисты семь раз подряд не смогли достичь вершины Эвереста – под угрозой оказались превосходство и уровень британского альпинизма. А тем временем восходители из других стран каждый по-своему боролись за место под гималайским солнцем и ждали своего часа.
Вскоре, правда, стало ясно, что не только у британцев появляется все больше трудностей. Казалось, нормальная жизнь покатилась под откос во всем мире.
Американский эверест
Нанкин, Китай, 13 декабря 1937 года
В городе начался хаос. Густые клубы дыма валили из горящих зданий железнодорожного вокзала и главного почтамта, стрельба доносилась уже непосредственно с границ Международной зоны безопасности
[32]
[Зона безопасности Нанкина – демилитаризованная зона для мирных жителей, созданная накануне японского прорыва в Нанкинской битве 13 декабря 1937 года. Японцы в целом проигнорировали существование этой зоны, вследствие устроенной резни в городе погибли, по разным данным, от 100 до 200 тысяч человек.]
, а улицы Чунсан и Фуцзянь были забиты тысячами мужчин, женщин и детей, отчаянно пытавшихся выехать из города. Почти все утро японские солдаты входили в Нанкин. У Центрального госпиталя последние военнослужащие Нанкинского гарнизона бросили оружие и переоделись в гражданскую одежду в надежде смешаться с перепуганным мирным населением. В тот же день опьяненные победой завоеватели начнут террор: буду насиловать женщин всех возрастов, детей использовать в качестве мишеней для обучения штыковому бою, а офицеры устроят соревнования по отрубанию голов старикам самурайскими мечами.
Джек Янг находился в здании Национальной академии Китайской республики. Времена, когда он работал проводником у братьев Рузвельт и был участником экспедиции 1932 года на Минья-Конку, давно миновали, теперь Янг служил офицером в армии Китайской Республики и, можно сказать, являлся одним из ключевых информаторов американской военной разведки – ее глазами и ушами. Заметив приближавшихся японцев, Янг приказал своему отряду покинуть здание. Но перед уходом двадцатипятилетний американец прихватил китайский флаг, который его друзья Дик Бердселл и Арт Эммонс сфотографировали на вершине Минья-Конки пятью годами ранее. Альпинизм и охота для Джека Янга остались в прошлом.
Однако его соотечественники на родине не отказались от своей гималайской мечты. Если бы не испорченные консервы, Чарли Хьюстон добрался бы до вершины Нанда-Деви. Несмотря на политические проблемы в Азии и растущую неопределенность в Европе, участники Гарвардского альпклуба по-прежнему жаждали оставить свой след в Гималаях. Нужен был восьмитысячник, расположенный не в политически чувствительном районе. Взвесив все за и против, американцы решили отправиться ни много ни мало на вторую по высоте гору на Земле – К2.
Это, мягко говоря, был смелый выбор. К2 находится границе с Синьцзяном, самой западной провинцией Китая. Гора получила свое название в начале осени 1856 года, когда британский геодезист по имени Томас Монтгомери записал координаты нескольких неизвестных вершин в Каракоруме, две из них он обозначил К1 и К2. Первая гора вскоре появилась на британских картах под названием Машербрум, но название К2 сохранилось. Предлагались разные варианты наименования вершины: Монтгомери, Годвин-Остен… Генри Хавершем Годвин-Остен – один из первых исследователей Индии, который, как говорили, стал первым англичанином, обращенным в буддизм. И все же в истории сохранилось краткое и емкое в своей простоте название К2.
И оно вполне уместно. Эта гора представляет суровое испытание для альпинистов. Как и большинство вершин Каракорума, она труднодоступна. К2 более чем на двести метров ниже Эвереста, но это с лихвой компенсируется сложным рельефом.