Страница 12 из 16
Я тут же переключаюсь с режима «флирт» на режим «ответственная тетя» и подхватываю Ханну на руки. Ее пластиковый шлем чуть не оставляет мне синяк из-за неловкого движения, но я все равно целую Ханну в горячую, вспотевшую щеку.
— Ты видела? — выпаливает она, едва успев перевести дух. — Я сегодня сама держала поводья! И Барни меня слушался, правда, Мэйв? Он даже не пытался меня укусить!
Мэйв подходит ближе, ловко снимая с Ханны шлем и поправляя ей растрепавшиеся волосы.
— Она была настоящей чемпионкой, Кэссиди, — говорит Мэйв, и в ее усталых, но теплых глазах читается искренняя гордость. — Абсолютно не боялась и отлично держала спину.
— Я и не сомневалась, — улыбаюсь я, встречаясь с Мэйв взглядом. На долю секунды ее глаза скользят в сторону Лэндона. Но она ничего не говорит, лишь кивает мне на прощание и уходит разбирать уздечки.
— Пойдем, чемпионка, — опускаю Ханну, беру ее за руку, и мы направляемся к моей машине.
Она не умолкает ни на секунду, тараторя о том, как пони фыркнул, какой у него мягкий нос и как она обещала принести ему морковку в следующий раз. Я киваю, улыбаюсь, но краем глаза слежу за пространством позади нас.
Мы подходим к моему «Бронко». Я уже тянусь к ручке двери, чтобы усадить Ханну, как вдруг слышу за спиной характерный, быстрый хруст гравия.
Оборачиваюсь. Лэндон.
Он уже стряхнул с себя основную солому и отставил вилы в сторону. Его худи все еще выглядит так, будто побывало в бою, но теперь он стоит прямо, и в его глазах больше нет той игривой, дразнящей легкости. Теперь там взрослая серьезность. Он сокращает расстояние между нами за пару широких шагов.
— Ханна, милая, залезай в машину и пристегнись, — говорю. — Я сейчас.
Племяшка послушно карабкается в детское кресло, продолжая бормотать что-то про сено, и захлопывает дверь.
Лэндон останавливается в паре шагов от меня. Он вытирает ладони о штаны.
— Я серьезно насчет свидания, Кэссиди, — говорит он. — Без шуток про навоз и конюшни. Просто кофе. Что скажешь?
Я открываю рот, чтобы ответить, но тут из открытого окна машины раздается громкий, торжествующий вопль Ханны:
— Тетя Кэсси! Смотри!
Мы оба вздрагиваем и одновременно поворачиваем головы. Ханна высунулась из окна, размахивая в воздухе книгой, которую я так неосторожно забросила на заднее сиденье.
— Это же он! — кричит она, тыча маленьким пальчиком прямо в обложку, где красуется лицо Лэндона. — Брат дяди Такера на картинке!
Возникает мертвая тишина. Я чувствую, как по спине пробегает холодок, и медленно, очень медленно поворачиваюсь обратно к Лэндону.
Как же я хочу сейчас провалиться сквозь землю.
Пожалуйста!
Серьезное, решительное выражение лица Лэндона трескается. Сначала дергается уголок рта. Потом он прикрывает глаза рукой, и из его груди вырывается тихий, сдавленный смешок, который быстро перерастает в полноценный, раскатистый хохот.
Гадство!
А Ханна, совершенно не чувствуя неловкости момента, добавляет масла в огонь:
— На фото ты в пиджаке и причесанный, а сейчас похож на бродягу! Но ты все равно молодец, дядя Лэндон, что убираешь какашки!
Я медленно закрываю глаза. Земля, расступись. Пожалуйста. Прямо сейчас.
— А помочь мне не хочешь? — спрашивает Лэндон, и в его голосе звучит мягкая, заговорщическая нотка, будто он пытается заключить с пятилеткой пакт .
— Нет, — отрезает Ханна с той самой безжалостной детской прямотой, от которой у взрослых дергается глаз. — Дядя Такер сказал, что это твоя работа.
Лэндон удивленно вскидывает брови. А я, пользуясь этой благодатной заминкой, делаю шаг к машине.
— Ладно, уверена, у тебя есть какие-то еще лошадиные или писательские дела, — произношу я. — Поэтому оставлю тебя. Как видишь, сегодня я прикована к этой маленькой бестии на весь день.
— На самом деле дела действительно есть, — соглашается Лэндон. Он делает полшага вперед, и его взгляд снова становится серьезным, цепляя мой. — И, возможно, мне правда нужно разобраться кое с чем в ближайшее время. Но... я правда хочу выпить с тобой кофе. Это возможно?
Вот же настойчивый, чертовски обаятельный засранец. И самое ужасное, что язык совершенно не поворачивается просто взять и отказать. Но сквозь эту внезапную теплоту пробивается странное, холодное чувство. Что-то в его настойчивости кажется мне не совсем искренним. Словно это приглашение — не столько желание увидеть меня, сколько способ от чего-то сбежать.
— Посмотрим, — произношу я, позволяя себе легкую, уклончивую улыбку, которая не обещает ничего, но и не закрывает дверь окончательно.
Открываю водительскую дверь и наконец-то плюхаюсь на сиденье, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мои плечи.
Ханна тут же машет Лэндону рукой в приоткрытое окно, а затем мгновенно теряет интерес и к нему, и к злополучной книге, переключаясь на поиск своей плюшевой лошади в сумке.
Спасибо, солнце, очень вовремя.
Глава 6. Почти презентабельный вид, пауза, от которой дергается глаз, и приятный азарт
29 мая 2024 год
Буэна-Виста, ранчо «Уайт Пайн», Колорадо
Лэндон
«Почему я решил, что поездка в Колорадо починит мою жизнь?»
Вопрос, который я задаю себе в шестом часу утра, пялясь в экран ноутбука. Хотя сегодня все не так плохо, как обычно. У меня есть написанная страница. И, что самое удивительное, я не хочу ее стирать, переписывать или сжигать вместе с ноутбуком. Для меня это уже тянет на достижение века.
Отрываюсь от клавиатуры и смотрю в окно. Время на ранчо течет иначе. Оно не несется вперед, как в Нью-Йорке, а движется своим чередом, размеренно и неумолимо. Мой новый распорядок удивительно прост: тяжелая физическая работа под руководством Кевина, жалкие попытки выцарапать из себя хоть слово, да спокойные, почти нормальные разговоры с родителями за ужином.
Я даже справился с тем, что откладывал неделями: написал агенту и редактору. Коротко, по делу: я жив, трезв, навещаю родителей и помню про дедлайны.
Вот только написать Кловер, пока решимости не хватило…
А ведь надо. Она читала все мои последние книги как бета-редактор. Знает меня. Скажет что-то нужное…
Видимо, это и пугает больше всего.
Кловер скажет именно нужное. И, скорее всего, нечто неприятное.
Надо для этого собраться…