Страница 47 из 92
Кровь, черная и густая, выступила из раны. Я подцепила лезвием острие сюрикена и резким, выверенным движением выдернула его из плоти. Металлическая звезда со звоном упала в медный таз.
— Один, — выдохнула я, стирая кровь чистым полотенцем. — Еще два. Держитесь, мой рыцарь.
Я повторила процедуру. Запах паленой плоти и железа наполнил комнату. С каждым извлеченным клинком Мин-Хо лишь глухо выдыхал, его пальцы впились в края деревянной кровати, оставляя глубокие вмятины. Выдержка мужчины была поразительной. Любой другой на его месте уже катался бы по полу от болевого шока.
Когда третья звезда упала в таз, я отбросила кинжал. Мои руки были по локоть в его крови. Крови, которая пролилась за меня.
Эта мысль ударила меня под дых, вышибая воздух из легких. Всю свою жизнь я использовала людей как щиты. Мои «тени» умирали за меня по приказу. Но этот человек.. он закрыл меня собой не по приказу, не за золото, а потому, что его огромное, нелепое сердце приказало ему защитить женщину.
Я дрожащими руками открыла флакон с белым порошком — вытяжкой из корня горного лотоса и пепла белой змеи, сильнейшим противоядием, которое знали алхимики «Ночного Пепла».
Я щедро засыпала порошком глубокие, сочащиеся чернотой раны. Порошок зашипел, вступая в реакцию с ядом. Мин-Хо дернулся, его дыхание сбилось.
— Сейчас станет легче, — прошептала я, почти не осознавая, что делаю.
Я опустилась на колени позади него, забыв о всяких приличиях и субординации. Мои ладони легли прямо на его обнаженную спину, поверх ран. Я закрыла глаза и направила всю свою исцеляющую энергию Инь, которую обычно использовала для сокрытия ауры, в его тело.
Моя Ци встретилась с его бушующим пламенем Ян. Это было похоже на то, как прохладная река вливается в раскаленное жерло вулкана. Я чувствовала, как его энергия, яростная и дикая, бьется в агонии, пытаясь выжечь яд. Моя прохладная Ци мягко обволокла его меридианы, успокаивая жар, помогая противоядию проникнуть глубоко в кровь.
Мы застыли в этой позе. Мое дыхание смешалось с его. Я чувствовала биение его сердца — мощное, ритмичное, медленно возвращающееся к своему нормальному темпу.
— Вы.. вы спасаете меня, — его голос прозвучал так тихо, что я едва разобрала слова.
— Вы спасли меня первым, — ответила я, не открывая глаз, концентрируясь на потоках энергии. — Почему вы это сделали, Мин-Хо? Зачем вы подставились под удар? Вы могли просто отбить их мечом.
Мужчина молчал несколько долгих мгновений. Я чувствовала, как его мышцы под моими руками постепенно расслабляются.
— Меч можно отбить, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала пугающая искренность. — Но звезд было слишком много. Я не мог рисковать. Если бы хоть одна царапина появилась на вашем прекрасном теле, Лин Сюэ, я бы никогда не простил себе этого. Воин может носить шрамы с гордостью. Но красота женщины — это дар Небес, который нужно беречь.
Я открыла глаза и уставилась на его спину. Мое сердце, то самое ледяное сердце, выкованное в подземельях ордена убийц, дало глубокую, непоправимую трещину.
Он не играл, не пытался выслужиться или показать свое благородство. Мин-Хо просто верил в то, что говорил. Для него было абсолютно естественно отдать свою жизнь, чтобы на моей щеке не появилось шрама.
Идиот. Святой, невыносимый, прекрасный идиот.
— Вы могли погибнуть, — прошептала я, чувствуя, как предательская влага скапливается в уголках глаз.
Я убрала руки от его спины. Раны перестали сочиться чернотой, кровь стала чистой, алой. Противоядие подействовало.
Я взяла чистые бинты из тонкого хлопка и начала обматывать его грудь и плечи.
Мин-Хо повернулся ко мне. Его лицо всё еще было бледным, но глаза уже обрели привычную ясность. Он посмотрел на меня, на мои руки, перепачканные кровью, на мои слезящиеся глаза.
И вдруг он поднял свою огромную ладонь и невероятно нежным, трепетным жестом коснулся моей щеки.
— Не плачьте, Госпожа Лин, — его голос стал бархатным, в нем звучала глубокая, всепоглощающая нежность. — Я жив. Ваш отец, должно быть, научил вас не только распознавать оружие, но и исцелять раны. У вас поистине золотые руки.
Я замерла, не в силах отстраниться от его прикосновения, тепло мужчины обжигало.
— Вы.. вы ничего не понимаете, Чон Мин-Хо, — выдохнула я, и в моих словах звучало больше отчаяния, чем я планировала. — Я не та, кем вы меня считаете. Я не невинная дева. Я приношу только беды.
— Вздор, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой в комнате становилось светлее. Его большой палец медленно стер слезинку с моей щеки. — Вы — свет, который я нашел в этих темных краях. Вы смело стояли в той библиотеке, не впадая в панику. Вы не потеряли самообладания, увидев кровь. Вы сильная. И вы.. вы невероятно дороги мне, Лин Сюэ.
Воздух между нами стал густым, наэлектризованным. Мой план, моя организация, Мастер Ма, печать Наместника — всё это вдруг показалось таким мелким и незначительным по сравнению с теплом его руки на моей щеке.
Я смотрела в его глаза, как кролик смотрит на удава. Только удавом в этой комнате была не я, а его всеобъемлющее, сокрушительное благородство, которое ломало меня изнутри.