Страница 2 из 7
Мой шаг подстраивается под движения официанта. Тупой и нервный смех хлыща, тонкий звон столовых приборов о тарелки и переговоры посетителей сливаются в один привычный рабочий гул. Вижу, как хлыщ меняет позу, подготавливая носок туфли для подножки, при этом начинает громко ржать над фразой своей спутницы. Даже сама блондинка удивлённо моргает, не ожидая такой реакции.
Пять, четыре, три, два ... Хлыщ дёргает ногой в сторону официанта, тот спотыкается, начиная полёт прямо на их столик. Кажется, беде не миновать.
Я одной рукой поддерживаю поднос, второй – самого официанта за плечо, прекращая его падение. Испуганный взгляд гадкого невоспитанного сучонка как лучшая награда.
- Вы бы свои ноги под столом держать научились, – холодно советую ему. – А то мало ли, что может с ними случиться в следующий раз.
Хлыщ нервно сглатывает и кивает.
- Ой, спасибо вам большое. Вы как супермен. Такая реакция, – взглядом, незамутнённым умом, блондинка с восторгом смотрит на меня.
- Всегда пожалуйста.
Уже собираюсь отходить, как раздаётся одиночная авация. Смотрю на свой столик. Это мне аплодирует Раиса.
Я киваю головой и иду на выход.
У меня вылет через четыре часа, и скоро я стану на какой-то срок нянькой взбалмошной француженки, что не умеет одновременно ходить и думать. Вот что-то типо той блондинки за столом с хлыщом.
Перспектива так себе, но меня попросила Наташа, которой я не могу отказать.
Глава 2
Эльза
- Погостишь пока у брата. И всё. Точка, – громко и решительно заявляет отец, наяривая по своему кабинету, наверное, уже шестой километр за последние полчаса нашей крайне продуктивной беседы.
Это у нас называется воспитательный процесс – отец вызывает меня в свой кабинет на работе, начинает кричать и бегать кругами для снятия напряжения. Я обычно сижу на софе около панорамного окна, иногда вставляю реплики для поддержания духа беседы и любуюсь пейзажем за окном.
Эта практика началась у нас с ним, когда мне было десять, и тот факт, что мне теперь двадцать два, его никак не смущает.
- Эль, ты меня слышишь?
- Конечно. Сегодня я лечу в гости к Емельяну. Представляю, как он будет рад.
- Не паясничай, пожалуйста. Ты в этот раз влипла в такую задницу, что не факт, что я смогу разгрести её без последствий для тебя и всей нашей семьи.
Ну да. Тут я даже не спорю: сломать нос сыну посла Франции, это не тот косяк, о котором мечтает любой родитель.
- Это всего лишь нос, папа.
- Это не нос, дочь. Это, мать твою, огромный геморрой!
- Да я и не спорю! Тебе, конечно, виднее, что растёт у сына вашего посла на лице.
Отец спотыкается о мифическую складку на ковре, обдумывает, а потом яростно смотрит на меня.
Всё-таки молчать, оно как-то лучше. Надо срочно менять тактику ведения переговоров.
- Ой, папуль, давай вечером продолжим? Мне надо ещё чемоданы собрать, с подругами попрощаться, а то вдруг не вернусь из той сибирской глуши. Ну не знаю, медведь меня там сожрёт.
- Эльза, какие медведи?! На дворе двадцать первый век. Там обычный город с прекрасно развитой инфраструктурой. У нас там бизнес, если ты забыла.
- Папуль, как я могу забыть, если ты мне постоянно напоминаешь. Но чемоданы... Они сами не соберутся, – перебиваю его и максимально глупо хлопаю глазами.
Сейчас всё получится.
- Хорошо, Эль, – выдыхает он и безнадёжно машет на меня рукой.
Мол, что с тебя, гламурной идиотки, ещё взять?!
- Я тогда побежала, – подрываюсь со своего места, прихватывая рюкзак и наушники.
- Я уверен, что рядом с Емельяном ты будешь в порядке.
Торможу прямо перед самой дверью.
- Ну как тебе сказать, пап. Что ты, что твой любимый сын, вы оба чем-то схожи с конвейерами по производству денег. Так что он может вообще не заметить моего присутствия.
- Он скоро женится.
- Я искренне сочувствую его невесте.
Отец доходит до своего стола и как-то устало приваливается к нему.
- Ты будешь в безопасности, Эль. И это самое главное. Он сказал, что уже нашёл тебе компанию.
Ага. Ксерокс и ноутбук - вот его друзья, а теперь, чувствую, и моими станут.
- Давай, поезжай. Скоро вылет, – распоряжается отец.
Ещё раз машет рукой в мою сторону, и я вылетаю в приёмную с чувством освобождения от тюрьмы.
Вечный секретарь папы, Патрисия ла Рош, всегда на своём боевом посту. Она тут же отрывает взгляд от большого монитора и внимательно смотрит на меня поверх него и своих очков. Я знаю, что она неплохо знает русский язык, сама лично ловила её с поличным за беседой с отцом. Но со мной Патрисия разговаривает исключительно на французском: то ли в наказание, то ли для дополнительной языковой практики. Хотя я больше склоняюсь к первому варианту, так как когда живёшь во Франции, то у тебя этой практики на каждом шагу.
- Эльза Виктория, вы закончили беседу с отцом?
- Да, мадам. И уже ухожу.
- Ну, боюсь, мы скоро с вами увидимся.
- Нет, мадам. Не совсем скоро. Я уезжаю в Россию до зимнего семестра. К брату.
Бровь Патрисии ла Рош, якобы не сдержавшись изумления, изгибается. Но я знаю эту женщину всю свою сознательную жизнь – она переиграла.
- Я вам сочувствую.
- Совсем нет, мадам. Вы очень рады от меня избавиться.
Да и не только она. Одному брату не повезло. Ну и его окружению, которому придётся со мной нянчиться.
Решив, что мы друг другу всё сказали и добавить уж нечего, разворачиваюсь к лифту.
- Эльза Виктория, вам надо стать серьёзнее. Прямо сейчас, – не отстаёт от меня Патрисия и даже выходит из-за своего рабочего стола.
Хлопаю по кнопке вызова и, пока жду лифт, разворачиваюсь к женщине.
- Почему такая спешка? Пропускаю какой-то этап взросления?
Секретарь папы скрещивает руки на груди.
- Нет. Просто, чтобы не пропустить всю жизнь.
Хмурюсь, так как на моей памяти, это первый какой-то очень личный совет от Патрисии.
Я киваю.
Лифт за моей спиной звянкает, сообщая о прибытии, так что просто захожу в него.
Женщина провожает меня серьёзным взглядом.
С чего бы такие темы?!
Всё ещё находясь под впечатлением, выхожу на улицу и иду к своей машине.
Моя подруга Леона, что как и я наполовину тоже русская барышня, прислонив попу к крылу, снимает очередной ролик для своего канала.
Увидев идущую к ней меня, быстренько сворачивается.
- Ну как всё прошло?
- Придётся прощаться.