Страница 13 из 16
Охранники бросились вперед с ружьями наперевес, чтобы остановить танец и развести мужчин в разные стороны. Кристос споткнулся, и Наоми увидела, как прищурился на него комендант.
– Du! Hier!
– Нет! – охнула она.
Агата крепче прижала ее к себе.
– Не смотри! – воскликнула она.
Но как Наоми могла отвернуться? Как могла покинуть Кристоса?
– Ему надо было спрятаться, – простонала она, но здесь прятаться было негде.
– Присесть, – приказал нацист. – Встать. Прыжок.
Петрос за спиной Кристоса преувеличенно размахивал руками, выполняя все команды, словно пытался передать энергию своему брату. Кристос пока справлялся, но Наоми видела, как его худая грудь ходит ходуном, и почти чувствовала, как его легкое, пробитое итальянской пулей, чуть не рвется по швам.
– Пусть они прекратят! – всхлипнула она.
Но нацисты не прекращали.
Краем глаза Наоми увидела, как Хельмут шагнул вперед, нарушив строй.
– Nicht den, – сказал он. «Не этот».
Но никто его не слушал. Кристос продолжал делать приседания и прыжки; его хриплое дыхание разрывало Наоми сердце. Наконец его ноги подкосились, и он упал на землю.
– Aufstehen! – взревел комендант. «Подъем!»
Но Кристос не мог подняться. Петрос в отчаянии потянул его за руку.
– Спасайся сам, брат, – выдохнул Кристос. – И позаботься о Наоми за меня.
– Кристос! – в слезах закричала Наоми. – Кристос, я тебя люблю!
Он повернул голову, и она увидела, как Кристос улыбнулся, прежде чем, с отвращением фыркнув, комендант ослабил поводок своего пса. Будто в жуткой замедленной съемке Наоми смотрела, как играют у него мышцы, как овчарка не сводит глаз со своей добычи, а с острых клыков капает слюна.
Кристос поднял вверх руки, и Наоми снова выкрикнула его имя, но тут Льеке схватила ее в объятия и отвернула от площади. У Наоми перед глазами плыли черные пятна боли и красные – крови, в ушах отдавался яростный собачий лай.
Его оборвал одиночный выстрел. Наоми открыла глаза и увидела Хельмута с пистолетом в руках, мертвого Кристоса у его ног и собаку, ощерившую пасть.
– Он его застрелил! – ахнула она.
– Он его спас, – тихонько поправила Льеке.
Наоми понимала, что это правда. Кристос умер быстро и без мучений. Овчарка не разорвала его зубами. Но все равно он был мертв. Руки, которые так недавно обнимали ее, разметались по плитам Платия Элефтериас; губы, которые ее целовали, были покрыты кровью, а глаза, которые ловили ее взгляд и обещали прекрасное будущее, закрылись навек.
– Ублюдки! – взвыла она.
Но Агата опять зажала ей рот и быстро потащила прочь. В оккупированных Салониках даже скорбь была непозволительной роскошью.