Страница 73 из 116
Он улыбнулся, и два крупных клыка отчётливо приподняли губу. Знакомый жар обволок тело. Я прищурилась, чувствуя, что с каждым днём противостоять этому мужчине рядом становится всё сложнее. Он умел подавлять, но со мной всё было иначе. Он как будто раз за разом проверял границы дозволенного, смотрел, как я отреагирую на мягкий, почти игривый подкус, — и снова, снова и снова пробовал меня на клык.
Это было честнее и лучше, чем то, что было в моём прошлом. Мне нравилось это противостояние. Столкновение характеров. Железный лязг невидимых клинков. Яростное сопротивление.
— Я уже говорила, Ваше высочество, пока я замужем — между нами не может быть никаких отношений. — Произнесла как можно тверже.
Кому я лгала? Ему? Себе?
— Считай, что ты уже вдова, Аэри. — Последовал жесткий ответ. — Но в следующий раз я не буду тебя спрашивать, учти, — в пылающих глазах мелькнули искристые огоньки.
Наверное, мы оба были сумасшедшими, потому что для этой беседы было совсем не подходящее место и время. На мгновение в глазах мужчины напротив отразилась невидимая борьба. Его руки все ещё удерживали меня, пальцы цеплялись за талию, а силуэт крыльев за спиной едва заметно дрожал.
— Ты так уверен в моём ответе? — Я отбросила все формальности.
Пальцы сжались на его плечах. Я хотела защитить этого сильного умного мужчину. Я хотела его спасти. Я хотела быть с ним.
— Я уверен в тебе. И в нас, Аэри, — ещё один обжигающий взгляд.
Палец медленно коснулся моей щеки. Острый коготь царапнул едва заметно, заставляя кровь течь быстрее. На грани, на самом кончике запретной страсти.
— Я не понимаю, почему. — Я запрокинула голову. Не хотелось вырываться из этих объятий, но я должна была оставаться сильной. — Почему я? Есть умнее, лучше, красивее. Без запятнанной репутации, без гири в виде Тристана. Я никогда не думала, что ты тот человек, который поставит чувства выше долга, — наконец, призналась откровенно.
— Тц, — холодное лицо осветила ироничная усмешка. Он обхватил мой подбородок, удерживая одной рукой, — я крылатый. И я предпочитаю сделать так, что мои чувства не шли вразрез с моим долгом. В конце концов, я могу себе это позволить. Так достаточно понятно?
Он не ответил на мои бессмысленные «почему», а я не стала переспрашивать. Если не сказал — значит, и не скажет. Да и так ли уж это важно?
— Не думай об этом, Аэри. Запомни. В чувствах не бывает «почему». — Низкий голос зазвучал глуше. Глаза Шаннера вспыхнули пламенем. — Но запомни, — его губы были у самого моего уха, обдавая горячим дыханием, — твоя смелость и готовность пожертвовать всем ради тех, кто тебе дорог.. И, самое главное, твоя очаровательная мстительность, Небо моё.. меня покорили.
Он резко отстранился и встал, пересадив меня на кушетку. Дыхание на миг сбилось. Мы смотрела друг на друга, жадно сталкиваясь взглядами, чувствуя, как горит мир вокруг.
— Мстительность покорила больше всего? — Я заставила себя выпрямиться и уверенно усмехнулась.
— Как ты могла подумать иначе? Это моё любимое качество, которое не так часто встретишь в женщине. Не люблю слабых. И не люблю тех, кто готов спустить все обиды, — жесткая улыбка. Холодный взгляд.
Я могла бы поспорить, что он говорит правду. Ну, хорошо.. часть правды, которая меня устраивала. Я не собиралась подставлять щеки тем, кто хотел меня уничтожить. Но ещё больше пылало всё от мысли, что только уничтожив своих врагов, я смогу дать своим близким долгую, безбедную и спокойную жизнь.
В коридоре послышались шаги.
— Что ты увидела, Аэри? Ты ведь знаешь имя убийцы? — Спокойно продолжил кронпринц.
В холодных глазах застыло едва заметное сожаление. Как будто он уже всё знал и сам. И только давал мне возможность озвучить отвратительные подозрения, превратившиеся в уверенность.
— Нас никто не услышит, — качнул головой Шаннер.
— Это Тристан, — я сказала это, и вдруг поняла, что не испытываю ничего, ни сожаления, ни гнева, ни разочарования. Он не стоит моей ярости. Моих чувств. Таких, как он, нужно просто давить, как гадких насекомых. Как слизней, — я увидела, как падаю с кровати в нашей спальне и наклоняюсь вниз, чтобы рассмотреть что-то блестящее на полу. Это булавка. Его булавка. Он назвал её.. — я нахмурилась, вспоминая, — булавка Забвения, да.
— Один из древних артефактов. Им раньше владели только жрецы крылатых, — скривился принц, — может заставить человека забыть часы и даже дни из своей жизни. Говорят, что она могла не дать мёртвому вернуться духом и рассказать, кто его убил. Но это уже на уровне слухов.
Проверял ли он сейчас правдивость моих слов? Мне было неважно.
Чего мы оба не ожидали, так это того, что воздух в углу комнаты уплотнится, пойдёт волнами и стечет вниз, обнажая высокую статную фигуру. Тяжелый взгляд темных глаз пригвоздил нас к земле.
— А теперь расскажите мне, о какой булавке речь, как с этим связан мой сын и откуда у него артефакты древних жрецов Рубинового клана, этих проклятых уб.. тварей, с которых началось падение нашего народа, — голос император Эрриона Валентайна Мъярга был ещё ниже, чем у кронпринца и немного грубее.
Каждое его слово было облечено в такую силу, что я буквально онемела.
Паника нахлынула волной. Как долго он здесь находится? Видел, как мы.. обнимались? Слышал, о чем говорили? Под тяжелым взглядом шоколадных глаз было ничего не понять.
— Тристан — убийца. Это он убивает женщин во дворце. Полагаю, что его безумие наследственное. Более того, он высасывает из этих несчастных жизнь и магию, подпитывая свою ущербную силу. Аэри, — Шаннер коротко склонил голову, кивая в мою сторону, — как я уже говорил, может кое-что видеть. Так она спасла твою жизнь, отец. Впрочем, многое складывается и помимо этого. Уверен, что найду булавки в одном из тайников Тристана или при его обыске, — холодно заметил Шаннер.
— То есть ты вот так прямо готов сообщить мне, что слова какой-то девицы ставишь выше своего брата? — Сощурил глаза император.
Страх перед ним исчез. Я сжала ладони, чувствуя нестерпимое желание ударить. Из-за этого человека, из-за его слепой веры в чужие пророчества, из-за того, что он даже не удосужился перепроверить сказанное ему каким-то провидцем, я была уничтожена, были убиты мои родные, а империя погрузилась в хаос. Сейчас мы делаем всё, чтобы это не повторилось, а он..