Прощай, полуостров! Она

Глава 6

Зачастили дожди. Дарина, сидя дома, возле окна, положив руки на теплую батарею, слушала сопение Лаки, чувствовала прикосновение его шерстки к ноге и была довольна. Не было необходимости куда-то идти, страх преследования отступил, она ела, что хотела и когда хотела, переводила статьи и выходила лишь для того, чтобы погулять с собакой. В десяти минутах ходьбы от ее дома раскинулся небольшой сосновый лесок, и она с удовольствием бродила по нему, отпуская Лаки побегать, бросая ему шишки и палки, которые он ни за что не хотел потом отдавать. Его хозяйка сейчас походила на самую обычную девчонку. Она стала спокойней и уверенней, не думала о будущем и позволила жизни идти своим чередом. Ведь все будет именно так, как должно быть, решила она. Если это просто передышка, дарованная ей судьбой, значит, она воспользуется каждой минутой. Мама словно всегда была рядом, одобряя ее нынешнюю жизнь, и когда она бродила по лесным тропинкам, Люси иногда присоединялась, и разве нужен был им кто-то еще?

Где-то там, на далеком полуострове, Корсаков сходил с ума от ярости и бессилия, там все так же игрались политические игры, кто-то кого-то завоевывал, отбивал свой бизнес, отстаивал права, возмущался налогам, пытался пробиться наверх или, теряя все, скатывался вниз.

Где-то в своем дворце Роман Вайль не мог успокоиться и искал сбежавшую жену, выбрасывая огромные деньги на объявления; насиловал прислугу, убирал неугодных людей и лебезил перед нужными, наряжаясь ежедневно, словно на парад, выбирая запонки так тщательно, будто от этого зависела его жизнь. Тот мир так переживал за свой имидж и лоск, потому приклеивал себе маски, растянутые в улыбки, и каждый вечер, засыпая, мечтал о погибели соперников, а просыпаясь, вновь рвался в бой, воспринимая жизнь битвой.

Да, совсем не так представляла Дара прощание с полуостровом и прошлой жизнью, ей казалось, что счастье ждет ее на берегу пляжа, в стране вечного солнца, где она не знает нужды, отдает приказы и единственное решение, которое ей приходится принимать, это что надеть к ужину. Девушка вспоминала те не оформившиеся толком мечты и улыбалась: сейчас она имеет гораздо больше, тверже стоит на ногах, и готова прожить целую долгую жизнь, полную всего, а не один день, повторяющийся как затертая пленка.

Лаки был веселым, ласковым и умным. Дарине доставляло огромное удовольствие дрессировать его, и она делала успехи. Щенок подрос, шерсть его залоснилась, мордочка, похожая на лисью, всегда улыбалась и, глядя как он встречает ее – не просто виляя хвостом, а извиваясь от восторга всем телом, – Дара не могла не взять его на руки, чтобы чмокнуть в нос. Она очутилась в той части детства, которой у нее никогда не было, словно вновь проживая период становления личности, каким-то образом прошедший мимо. Оказалось, что внутри есть место для дурацких шуточек Сени; для глупой болтовни с собачниками, гулявшими со своими питомцами в любую погоду; для поиска потерянного клада, который так усердно пытался откопать Лаки; сбора ненужных шишек, чтения классиков, самоанализа и психологического тренинга.

В ноябре мелкий сухой снег засыпал все вокруг, земля замерзла, изо рта валил пар. Возле магазина на углу все так же стояла старуха, без перчаток, в дырявом полупальто. Она попыталась вцепиться в Дарину, но окоченевшие пальцы не послушались и лишь слегка задели куртку. Дарина остановилась.

– Вам бы надеть перчатки.

– Доченька, это ты?

Девушка отвернулась и вошла в магазин.

– Она так и будет всю зиму стоять? – спросила у продавщицы.

– Я ж говорю, она так уж лет пятнадцать стоит.

– У нее совсем крыша съехала? Или она соображает что-то?

– А кто ее знает… Хотя, продукты она иной раз покупает… не умерла же с голоду.

– Может, кто-то с ней живет?

– Понятия не имею. Но не думаю. Хоть раз пришел бы за ней.

Дара купила хлеб и замешкалась рядом со старухой.

– Дочка?

– Пойдемте-ка домой, – предложила Дара. – Где вы живете? Сегодня обещали снег с дождем, не надо здесь больше стоять.

– Доченька, это ты.

Дара не видела иного выхода:

– Это я.

К ее облегчению старуха не бросилась ей на шею, а внимательно всмотрелась ей в лицо:

– Было бы, наверное, странно, если бы я тебя узнала. Думаешь, можно узнать ребенка спустя столько лет? Сильно ли меняются люди?

– Я не знаю, – удивилась Дарина. – Никогда об этом не думала.

– У тебя слишком черные волосы.

– Это краска.

– Да-да, сейчас все девочки красят волосы.

Старуха совсем не выглядела теперь сумасшедшей и говорила вполне разумно.

– Пойдем домой, дочка?

– Пойдем.

Они прошли всего пару кварталов, и старуха, свернув во двор, зашла в один из подъездов старого двухэтажного дома, где еще сохранились высокие потолки и массивные двери.

– Ну, вот мы и дома, – сказала она, отпирая квартиру на первом этаже.

В ее голосе не было суетливости, страха или безумия, казалось, что она и не провела последние пятнадцать лет жизни, стоя под магазином. Она вела себя так, словно они вышли на минутку за хлебом, и теперь вернутся к обычному порядку, заведенному в их доме.

– Давай куртку, – произнесла женщина и повесила ее на плечики в шкаф. – Выпьем чайку?

– Хорошо, – кивнула гостья.

Хозяйка щелкнула выключателем, и Дара осмотрелась. Большая просторная квартира, высокие потолки, большие окна. Здесь все было старым, двадцатилетней давности, но в доме царил порядок, было чисто, никаких неприятных запахов, своры котов или паутины по углам.

– Проходи на кухню! – крикнула женщина, и Дарина пошла на ее голос.

Кухня тоже была чистой, стол застелен клеенкой, в вазочке лежали конфеты. Хозяйка готовила чай, и Дарина поняла, что она достала самый лучший сервиз. Они не разговаривали, молча пили чай, и женщина пододвинула Дарине конфеты и варенье, а изголодавшаяся девчонка с удовольствием все это уплетала. Женщина рассматривала Дарину, но не пристально вглядываясь в лицо, а с ног до головы, словно пытаясь понять, с кем имеет дело.

– Вкусно, дочка? – наконец спросила она.

– Да, очень. Спасибо.

Дарина теперь при ярком свете увидела, что женщина вовсе не старуха, просто седые волосы старили ее. А лицо у нее оказалось моложавым, вряд ли ей было больше сорока пяти лет.

– Давайте я покрашу вам волосы, – неожиданно предложила девушка. – Какой у вас натуральный цвет?

– Волосы? Каштановый… был когда-то.

– Вам очень пойдет.

– Если ты так хочешь… – неуверенно сказала хозяйка дома.