Страница 78 из 105
– Я… это ужасно… я не предполагал…
– Никто не говорил, что будет легко, – в разговор вступил Роман, обезоруживающе улыбаясь, той же улыбкой, что и сейчас, и Дара на миг закрыла глаза, не веря в происходящее.
– Но…
– Я дам вам пятьсот долларов, – перебил Роман.
Учитель сглотнул.
– Давайте выйдем на улицу и посмотрим на место вашей новой работы, – серьезно сказал Роман, а оператор хихикнул.
Камера переместилась, снимая спины Романа и Олега Петровича, третий парень шел, по всей видимости, где-то сзади.
На экране показался двор, явно не принадлежавший Роману и его дружкам. Это был какой-то поросший бурьяном участок.
– А вот и он! – воскликнул третий парень, появившись слева от камеры, и оператор перевел камеру на него.
Парень показывал на грубо сколоченный из деревянных досок туалет. Он открыл дверь и отшатнулся:
– Фу, ну и вонь. Вот здесь справляют нужду истинные интеллигенты.
Дара потянулась за пультом, неосознанно желая выключить и больше ничего не видеть, но сдержалась, ловя себя на постыдной мысли: ей интересно, чем закончится дело. Неужели этот человек сделает это?
– Так что, Олег Петрович?
– Нет, я не буду этого делать, – мужчина покачал головой.
– Говорите, не будете? А за тысячу долларов? – спросил Роман, как настоящий делец.
– И за тысячу не буду, – крикнул учитель, но совсем не твердо, а как-то плаксиво.
– Ладно, две тысячи, – вздохнул Роман. – Но большего я не дам, если вы скажете «нет», я сейчас же уйду.
Роман достал из кармана деньги, ровную, аккуратную стопочку, такую маленькую, незначительную…
– Вы можете купить квартиру на эти деньги, а можете гордо выгнать нас со своего участка.
Роман был беспристрастен.
Учитель посмотрел в глаза Романа и прочел в них всю правду. Он действительно говорил то, что думал. И Роман прочел ответ быстрее, чем оппонент принял решение.
– По рукам?
– Хорошо, – ответил мужчина.
Он было сник, но теперь, приняв решение, распрямился и гордо пошел к туалету.
Дара с омерзением и неверием смотрела на учителя, вцепившись в подлокотник кресла. Это был самый захватывающий триллер в ее жизни, никогда еще она не переживала столь сильно за главного героя. Она твердила про себя: «Мамочка, не делайте этого. Нет, не смейте, возвращайтесь и выгоните взашей этих юнцов».
– Но как же я выберусь? – беспомощно спросил мужчина.
– Возьмите веревку и привяжите к двери. Можете прыгать вместе с ней, мы же не знаем глубины вашей ямы, а ваша смерть нам ни к чему.
Такая мысль, видимо, не приходила мужчине в голову, он на миг замер, но потом взял веревку из руки третьего парня. Дрожащими пальцами обвязал вокруг себя, потом привязал ее к доске туалета. Его манипуляции было плохо видно, оператора не интересовал процесс, и камера то и дело прыгала. Он закурил, и облако дыма на миг застлало объектив.
– Да идите уже, – не вытерпел третий парнишка.
К облегчению Дары учитель не обернулся перед тем как войти в туалет, и какое было его лицо в этот миг, осталось для нее неизвестным, но она испытала облегчение, что ей не пришлось это увидеть.
Дальше запись была плохой, парни толкались, чтобы увидеть, что происходит за узкой дверью, смеялись и подначивали учителя. Потом оператор бросил камеру и, судя по звукам, его стошнило.
– Черт, нет, я больше не могу, – сказал Роман. – Забирай камеру и пошли отсюда. – Он швырнул деньги на траву прямо перед объективом.
Чья-то рука потянулась, изображение запрыгало, и экран погас.
Дара вжалась в кресло, живот скрутило и казалось, что она никогда больше не встанет с места, но девушка заставила себя подняться и отважно направилась к полке с кассетами. Ты нашла, что хотела, тебе нужен был повод, доказательство. Вот они эти доказательства, стоят рядком, не прячась, они все время ждали тебя, так бери их и действуй. Дара вставила следующую кассету. Она не стала смотреть все видео целиком, вздрагивая и вжимаясь в кресло, как при просмотре фильмов ужасов, она просматривала в ускоренном режиме, но и этого было вполне достаточно. Девушка была уверена, что несколько бессонных ночей ей обеспечены, а картины увиденного будут долго жить в ее памяти. Она не забудет все это, как дурацкий фильм ужасов, где все неправдоподобно, где актеры играют плохо, где сценарий настолько дешевый, что вызывает лишь смех. В течение следующего часа Дара заставила себя смотреть, как люди сами себе вырывают щипцами зубы, как оскверняют могилы своих родственников, отрубают пальцы, дерутся с лучшими друзьями до полного кровавого поражения. Один мужчина повесил собственного кота и смотрел, как тот извивается.
Вот потому отец никогда не разрешал иметь домашних питомцев, они делали человека уязвимым и могли доставить неимоверные страдания. Особенно в том мире, где жили Корсары и Вайли.
Довольно! Дара вскочила, выключила видео и зажгла свет в кинозале. Руки дрожали, у нее явно поднялось давление, и девушка чуть не упала в обморок, услышав за спиной спокойный голос человека, называвшегося ее мужем:
– А я все гадал, когда ты найдешь и посмотришь мои детские забавы.
Дара не думала, что ненависть – столь сильное чувство. Кровь так стучала в ушах, что мешала думать, хотелось просто сотворить с Вайлем что-то такое, от чего ему будет плохо. Не просто убить, а заставить страдать. Дарина, ощущая свою беспомощность, пыталась не показать ему, как взволнована, и унять дрожь в руках.
– Роман, это ужасно.
– Люди вообще мерзкие твари. Ты видела, на что они способны ради денег?
– Я имела в виду твои поступки.
– Я предлагал честную сделку. Порой сам бывал поражен людской низостью.
– Ты хоть раз спросил у них, зачем им эти деньги?
– Это неважно. Суть эксперимента не в этом.
– Это важно, Роман! – воскликнула Дарина.
– Нет, не важно, Дара. Я убедился, что ради денег люди пойдут на все, у каждого своя цена.
С ним бесполезно говорить, смирилась Дара.
– Я хочу, чтобы ты сама убедилась в этом. Придумай, что угодно. Бюджет не ограниченный. Будет весело, – Роман улыбнулся, как тот мальчишка на пленке, и Дара решила, что может убить эту тварь. – Давай станем семьей, Дарина, милая, – Роман прижал ее к себе, видимо возбудившись от одной мысли о том, что они вместе будут делать нечто подобное.
Дара молчала, позволяя ему трогать ее короткие волосы, сжимать их в пальцах и тяжело дышать в ухо.
– Освободи отца, Роман. И я сделаю, все что скажешь. Начну думать прямо сегодня.