Прощай, полуостров! Она

Глава 5

Можно ли прожить всю жизнь, держа голову глубоко в песке? Спрятаться от насущных проблем за видимостью благополучия? Научиться не замечать ничего вокруг и отстраниться от всего, что происходит рядом? Сейчас для Дары это было самым важным умением в жизни. Она вновь превратилась в маленького и незаметного призрака в огромном доме, как когда-то в детстве. Почему человеку всегда и всего мало, размышляла Дарина. Вот она вроде получила, что хотела: жизнь в достатке, вдали от опасности, ей не надо задумываться об окружающем мире, о войнах, голоде, разборках бандитов, склоках на рынке, о мертвых животных и тающих льдах. Так просто – жить одним днем, наслаждаться покоем, посвятить жизнь себе и ничего не знать. Почему тогда в душе поселилась вечная тревога?

Вечером в день свадьбы Роман пригласил жену к себе в комнату и первое, что он сделал – это привязал ее к кровати. Никакого восторга Дара не испытала и совсем не предвкушала чувственное наслаждение. Путы, хоть и мягкие, врезались в запястья, колени, непривычные к такому излому, тут же заныли, скованность движений вызвала ужас.

– Не бойся, мы попробуем по-разному, – сказал Роман, словно приручая животное.

Но Дарина боялась. Страх сжал все внутри, и ненавистное чувство беспомощности опять поглотило разум. Если бы на лице мужа была страсть, восторг при виде ее тела, возможно, она бы смогла заразиться на мгновение его увлечением, но Роман был таким непробиваемым, он казался таким уставшим от изобилия развлечений, женщин и вседозволенности, что видя ее страх и трепет, ощущал лишь скуку. А что может быть ужасней для женщины, чем видеть подобное в глазах мужчины? Лежа связанная на огромной кровати, с руками, растянутыми в разные стороны к изголовью кровати, Дара наблюдала за Романом, который вяло ходил вокруг нее, без всякого видимого возбуждения и, случайно встретившись с ней взглядом, скривился, словно съел несвежую устрицу. Потом достал из комода шарф и завязал ей глаза, решив тем самым проблему.

Возможно, в первый раз он решил не перегибать палку, чтобы не спугнуть жену, либо же такое вялое поведение было обычным для Романа, но все закончилось довольно быстро. Он не причинил девушке боли и даже довел до оргазма, после которого Дарина чувствовала себя грязной и униженной, потому что это напомнило ей, что тело неподвластно чувствам. Оно живет по своим законам, испытывает вожделение вовсе не там, где бы хотелось и откликается на низменные инстинкты. Разве могла она винить Романа? Ей было жаль этого человека, который в тридцать лет пресытился жизнью настолько, что его уже ничто не радовало и вряд ли могло обрадовать. Он оставлял за собой чувство самодовольства, упоение тщеславием и гордыню, но разве это могло принести счастье?

Сама Дарина не была счастлива, но верила в то, что этот день настанет. Что принесет ей счастье: любовь, освобождение отца, свобода? Сейчас девушка не была готова ответить на этот вопрос, скорее всего – совокупность многих мелочей, но она обретет его, счастье. А вот Роман вряд ли. И засыпая в тот день с чувством омерзения и горечи от собственного бессилия и пассивности, девушка могла утешить себя лишь тем, что это пройдет.

Да, жизнь – это череда дней, но дни различны и разделены между собой ночью, и если человек засыпает в тяжелом гнетущем состоянии, вовсе не обязательно, что он проснется с теми же ощущениями. Утро иной раз приносит такое успокоение, умиротворение и радость, что кажется, что за спиной нет и не было прошлого. Так случилось и с Дарой. Утро было тихим и спокойным, она могла нежиться в удобной кровати, не бояться будущего и строить планы, потому Дарина лежала и глядела в окно, за которым валил снег, крупными хлопьями падая на подоконник. Да, она ведь не на полуострове, и здесь, вероятно, снег будет лежать дольше. Дарина надела теплый халат и подошла к окну полюбоваться белым покрывалом, придавшим двору внизу сказочное очарование.

Роман с его экспериментами забылся и казался далеким и ненастоящим. В сказках злой колдун всегда отправляется куда-то по делам, давая возможность спасителю явиться в его отсутствие и спасти принцессу. А у принцессы во время его отлучек масса свободного времени, чтобы плести интриги и строить планы побега. Дара рассмеялась этому сравнению и почувствовала себя ребенком, верящим в сказки.

Иногда Даре хотелось, чтобы окна ее спальни выходили на центральный вход, чтобы можно было увидеть уехал ли Роман или приехал кто-то в гости, не выходя из своих апартаментов, но тогда ей бы все время казалось, что ее могут заметить прячущейся за шторами, а это было как-то недостойно жены Вайля. В конце концов, ей придется примерить на себя этот образ и научиться в нем жить, сделать их брак чем-то настоящим, начать видеть в почти постороннем мужчине – мужа. Скорее всего, для этого просто нужно время, ведь в давние времена многие браки заключались именно так, и супруги не были знакомы перед свадьбой, что не мешало им становиться одной семьей. Дружной или сварливой, но семьей.

Я попробую стать ему женой, думала Дарина, одеваясь. Спустившись вниз, она узнала, что Роман уехал, и вздохнула с облегчением: вовсе не обязательно начинать строить отношения прямо с сегодняшнего, такого мирного утра. Она очень хорошо позавтракала, сама удивившись своему аппетиту, и веселая отправилась в оранжерею.

Следующие две недели Роман не проявлял к ней ни малейшего интереса, они даже почти не виделись, лишь изредка пересекаясь в столовой за ужином, пока однажды утром Роман не пригласил жену в свой кабинет. Там расположился какой-то мужчина, и Роман представил его:

– Познакомься, Дарина, это Леонид – наш нотариус.

– Здравствуйте.

– Очень рад, – сказал мужчина.

– Мы позвали тебя, чтобы подписать кое-какие бумаги, милая.

Дарина вопросительно поглядела на Романа, хотя моментально поняла, о чем речь. В ней проснулась дочь своего отца, о существовании которой сама Дара на время забыла.

– И что же это за бумаги? – спросила она так, словно и впрямь не понимала.

– Ничего особенного, тебе просто надо подписать и не вникать. У тебя теперь есть муж, и он возьмет на себя всю ответственность, – игриво ответил Роман, и Даре захотелось рассмеяться от такого тона. – Вот, подпиши здесь, – он протянул ручку жене.