Страница 41 из 105
Глава 2
Узкая забетонированная дорожка вела сразу к входной двери в дом, так что Дара, даже не успев осмотреться по сторонам, оказалась на крылечке. Марат запер калитку на крепкий металлический засов и повернул ключ в замке, затем открыл дверь в дом.
Дарина вошла следом в темное помещение. Хотя на улице был день, но пасмурный, два маленьких окошка едва пропускали свет в жилище. Марат щелкнул выключателем, но свет не зажегся.
– Вот черт, лампочка перегорела. Это не беда, сейчас я сбегаю в магазин и все куплю.
Дарина стояла посреди комнаты и оглядывалась.
– Что это? – наконец спросила она.
– Где? – не понял Марат.
– Это, – она неопределенно махнула рукой, – где дом?
Марат покраснел.
– Это дом, Дарина.
Она смотрела на него так, словно он был местный дурачок, глядя на которого, не знаешь плакать тебе или смеяться. Марат вспыхнул:
– Представляешь, не все владеют дворцами! Некоторым за счастье иметь и такой дом у моря.
– Но ведь здесь… одна комната…
– Есть еще кухня, если я тебе мешаю, я лягу на раскладушке на кухне.
– Нет, извини, ты мне не мешаешь.
Дарина как-то обреченно присела на край дивана, и Марату стало ее жалко. Летом домик хранил прохладу и служил лишь для того, чтобы отдохнуть после моря и спрятаться от палящего солнца. Сейчас здесь было темно, холодно и неуютно, пыль покрывала деревянный пол, старая мебель выглядела особенно убого после виллы Вайля. Бедный Марат чувствовал, что сглупил, когда решился привезти сюда Дарину. Что они будут здесь делать унылыми долгими вечерами, запертые в одной комнате без телевизора?
– Давай я постелю, тебе надо отдохнуть, а я пока схожу за покупками.
Марат достал постельное белье, старое, ветхое, отданное на дачу, потому что выбросить жаль. Диван был не таким старым, как все остальное, он достался им случайно, от соседей, и в разложенном виде занимал полкомнаты, зато был удобным, достаточно жестким и ровным. Неловкими движениями Марат застелил его, обратив внимание, что Дарина даже не попыталась помочь, она подошла к окну и уставилась в него, хотя смотреть там было совершенно не на что.
– Готово! – воскликнул он, стараясь быть бодрым и жизнерадостным. – Приляг. Хорошо, что здесь есть одеяла, а то окоченели бы.
– Отопления здесь нет?
– Нет. Но на кухне почти полный газовый баллон, и можно съездить в город и купить обогреватель.
– Надеюсь, что зимовать здесь не придется, – Дара слегка улыбнулась, словно даже предположить это было абсурдом.
Она легла, как была в одежде, и натянула одеяло до подбородка.
– Я скоро вернусь. Может, хочешь чего-то конкретного?
– Нет.
Марат закрыл за собой и входную дверь, и калитку и поспешил в магазин. Вернулся спустя час, с большими пакетами, постаравшись набрать как можно больше продуктов за раз, чтобы оставлять Дару одну как можно реже. Девушка спала, а он разложил продукты, поставил чайник и приготовил макароны с тушенкой. Вряд ли Дара будет их есть, но сам он набросился на нехитрое блюдо с огромным аппетитом и съел больше половины.
Когда Дарина проснулась, Марат подал ей чай с лимоном и медом, и пока девушка пила его, ввинтил лампочку. Освещенная комната не выглядела лучше, но в ней стало как будто теплее.
Весь оставшийся день Марат суетился вокруг своей подопечной, готовил, мыл посуду, раскладывал вещи, потом нагрел воды, чтобы она могла помыться в маленькой душевой, совмещенной с туалетом. А вот когда все дела были переделаны, наступил вечер, на улице стемнело и сквозь щели в окнах стал завывал ветер, он разложил кресло-кровать, стоявшее у окна, сел на него и смог сполна ощутить нелепость их положения. Дарина, наблюдая за Маратом, думала о том же, только ей ко всему прочему хотелось разрыдаться громко, в голос: так тоскливо ей не было еще никогда в жизни. Гадкий неуютный дом, чужая неудобная постель, холодно, от простуды ломит все кости, и рядом с ней чужой малознакомый человек, жаловаться которому она не могла. Он вроде старался, привез ее и рискует своей жизнью укрывая ее, а она не чувствовала благодарности, только злость на него за его бедность, за убогость жилища, за услужливость. Она никогда раньше не задумывалась о том, что имела, и никогда бы не подумала, что чужая бедность может так раздражать, она и не сталкивалась с ней никогда прежде и даже фильмы про бедняков и всяких неблагополучных людей не смотрела. Воспоминания о том времени, когда они с мамой жили в полуподвальной квартирке, были смутными, и, как и все детские воспоминания, окрашивались ореолом чуда, радуги, словно проходили сквозь разноцветную призму. Вырастая, человек вспоминает детство и думает, как же все было ярко, вкусно, весело, и как изменился нынешний мир! Улицы посерели, листва потускнела, смеха почти не осталось, и продукты стали совсем невкусными. Взрослый всегда недоволен, он требователен и страдает бессонницей даже на самой удобной кровати.
– Совсем забыл! – воскликнул Марат и встал с кресла. Он подошел к большому платяному шкафу, открыл дверцу и сказал: – вот теперь я знаю, чем заняться.
Шкаф был полон книг, старых, напиханных кое-как, но сейчас они имели для Марата большую ценность.
– Хочешь, я тебе почитаю?
Дарина открыла рот и хотела было отказаться, но потом решила, что не выдержит тягостный долгий вечер в тишине, и кивнула.
– Что ты предпочитаешь? – Марат воспрянул духом, голос повеселел.
– Не знаю. А ты?
– Вообще я люблю приключения и фантастику. Хотя вряд ли здесь она есть…
– Я так давно не читала…
– А я не могу без книги. Сам не свой, когда нечего читать. Знаешь, в прежние времена все развлечения для людей вечерами и заключались в чтении. Потому книги писали толстые, многословные, чтобы читать можно было долго.
– Предлагаешь выбрать самую толстую?
– А что, давай.
– Вот, очень толстая. Диккенс, «Холодный дом». Пожалуй, это очень мрачно.
– И символично.
Марат усмехнулся и достал следующую.
– Вот еще. «Братья Карамазовы».
– Ну и подборка.
– Думаю, здесь все будет из классики, которой дома уже не нашлось места.
– О, не такая толстая, но, по-моему, идеальная, – обрадовался Марат, доставая какую-то книгу.
– Что там? – Дарина заразилась его энтузиазмом.
– «Мастер и Маргарита».
– Это интересно?
– О! – Марат выдохнул это так восторженно, что Дарина заулыбалась. – Ты не забудешь меня никогда, ведь это я прочту тебе эту книгу.