Страница 35 из 105
Глава 19
Как оказалось, помолвка с Романом была лишь началом водоворота событий, в которые Дару затянула жизнь. В один миг закончились детство, школа, прервались мечты о будущем, а также иллюзии о том, что человек сам выбирает свое будущее и строит жизнь. Дарина после каждого нового события убеждалась в том, что она просто мошка на теле слона, она ничего не решает в собственной жизни, не имеет возможностей противостоять обстоятельствам и даже не располагает временем, чтобы поразмыслить, собраться с силами и выступить против проказницы судьбы. Да кто ее спрашивал! Иди, беги, быстрей, делай то, что велено, не спорь, не медли! Девушке казалось, что отныне нечто постоянно толкает ее в спину и что самое обидное: вовсе не в том направлении, куда она сама пошла бы.
Помолвку организовали без нее, Дарина не принимала никакого участия в планировании праздника, украшении дома и рассылки приглашений гостям. Ее друзья никого здесь не интересовали, все это было сугубо политическим действом, и Дара, понимая это достаточно хорошо, не вмешивалась и проявляла завидное равнодушие ко всему происходящему. Она и с женихом-то не общалась, так – перекинулась парой слов однажды, столкнувшись у дверей в кабинет отца. Он похвалил ее прическу, она сдержанно поблагодарила – вот и вся близость будущих супругов. Но Дара, в силу своего замкнутого характера, была только рада, что ее оградили от всех этих предпраздничных хлопот и не заставляли выбирать напитки и блюда, потому что ей было совсем наплевать. Вместо этого она вновь вернулась в тир, проводила там чуть ли не каждый день, находя в стрельбе отраду и уверенность в завтрашнем дне и в будущем в целом. Лишь здесь, твердо стоя на широко расставленных ногах и сжимая свой «Зиг зауэр», надев наушники и утонув в тишине, девушка могла быть уверена в себе. Она добилась того, что оружие не предавало ее и выполняло то, что Дара хотела. Кроме этого ничем в своей жизни она не руководила.
Где-то в глубине души дочь Корсакова всегда знала, что не принадлежит себе, что ее судьбой будет распоряжаться отец, потому приняла происходящее так легко и отстраненно. Так же в душе жила уверенность, что как только она выйдет из-под его опеки и уедет с полуострова, то сумеет приручить мужа и сама станет распоряжаться своей жизнью. Она найдет себе дело по душе, может, пойдет учиться – не запретит же Роман своей жене получить образование? Она не знала, кем хотела бы стать, не видела себя ни в одной профессии, и удивлялась тому, как ее одноклассники уверенно говорили, кем хотят стать. Как можно в семнадцать быть столь уверенным в своих желаниях? Или – что еще хуже – принять желания родителей за свои собственные? Может, она и не могла противиться воле отца, но уж с собой Дарина оставалась честна и знала наверняка, что не хочет быть юристом, равно как и юной женой бизнесмена-преступника.
Но когда душа Дары восставала против этого брака, она вспоминала, что ей всего семнадцать и впереди еще много-много лет молодости, она сможет найти себя, понять чего хочет, сделать правильный выбор в жизни и пойти своим путем.
Сразу после помолвки Роман уехал, перед тем надолго закрывшись с будущим тестем в кабинете, а после, бросив на прощание всего несколько слов невесте, к которой испытывал столь нежные и сильные чувства, что решил сочетаться браком. Дарина облегченно вздохнула: уехал и слава богу, у нее впереди еще несколько месяцев, пока ей не исполнится восемнадцать и они не поженятся. Она планировала провести последние дни юности в тишине и спокойствии собственного дома, возможно, погулять с Юлькой по магазинам, сходить в парк, где они бывали с мамой, поразмышлять о будущем…
* * *
Но судьба обычно не слушает наших мыслей и распоряжается нашими жизнями по-своему.
Перед штурмом в доме несколько дней царила напряженная атмосфера, отец выглядел встревоженным, но успокаивал Дарину, что все обойдется. Скорее всего, он оказался слишком самоуверен, потому что к штурму он все же не был готов. Все произошло стремительно, и Дара, как говорится, даже не успела испугаться, когда к ней в комнату ворвались люди в форме. Теперь Корсаков получил бы ответ на свой вопрос, сможет ли Дарина постоять за себя, применив оружие против человека. Ответ его не порадовал бы: ей и в голову это не пришло. Пистолет лежал в сумочке, на своем привычном месте, но ни во время штурма, ни когда «опера» ворвались в дом, она и не подумала достать его. Возможно, девушка все-таки не чувствовала угрозы, достаточно сильной, чтобы применить оружие. Она с детской наивностью и предположить не могла что ее, Дарину, могут убить. Зачем? Она-то что сделала?
С ней был Саша, и уверенность девушки в своей охране возобладала над здравым смыслом, и только когда Сашу застрелили сразу же, на месте, без предупреждения, она впервые подумала о втором своем защитнике, который лежал на дне сумочки в другом конце комнаты.
Картины, мелькавшие перед ошеломленной девушкой, казались ей сюрреалистичными, она никогда прежде не сталкивалась лицом к лицу с вопиющей несправедливостью, со смертью, предательством и беззаконием в чистом виде. Потому, когда на пороге появился невесть откуда взявшийся Марат, который словно подтвердил всю нереальность происходящего, Дара даже бровью не повела, увидев его. Казалось, необычный сон, в каком она пребывала, просто не хочет заканчиваться, тянется, принося все новые удивительные и нелепые сцены, а она переживает их, потому что деваться просто некуда.
* * *
Она шла по туннелю в сопровождении странного паренька, никак не в силах сбросить оцепенение. Ей казалось, что она вполне может впасть в ступор, в каком пребывала однажды, и которого так боялся ее отец, потому всеми силами держалась за действительность, думая не об отце и штурме, а о Марате, столь неожиданно возникшем в ее комнате и спасшем ей жизнь. Какие он преследовал цели? Почему не убежал с другими? Или просто не успел? Девушка не испытывала к нему благодарности за спасение, он присоединился ко всем остальным мужчинам в ее жизни, которым что-то от нее нужно. Напрочь лишенная романтических мыслей, она и не помышляла о том, что кто-то мог делать что-то бескорыстно, испытывая любовь и привязанность. Роман Вайль убедил ее в том, что жизнь сурова, что есть вещи, которые люди делают просто потому, что должны, и та независимость, о которой мечтала когда-то мама, стала четче прорисовываться в ее сознании. Ей казалось, что она почти уловила ее суть.
* * *