Клуша

– Да, а что, у нее тоже кто-то есть?

– Вроде бы, – пожал плечами Борис, – я не вникал. Говорят, она увела парня у подруги.

Ангелина фыркнула, отвернувшись.

– Со всякой может случится, – сказала она.

Борис покачал головой.

– Мужики для вас прям трофеи в женских схватках.

Жена закинула ногу на ногу, вытянув их. Борис невольно проследил взглядом. Красивые все же ноги.

– Так и есть, – сказала она. – В большинстве случаев.

– А как же любовь?

– Ты меня любил когда-нибудь? – неожиданно спросила Ангелина, глядя ему в глаза. Борис смешался и не ответил.

– Ну, я на тебе женился, – наконец сказал он.

– И?

Хотел, чтобы ты всегда была рядом. Тогда.

Ангелина помрачнела, закусила губу.

– Когда все у нас изменилось? Ведь времени прошло всего ничего.

– С самого начала пошло не так, – сказал Борис.

– А с твоей новой женщиной все так? Она знает, что ты несвободен? Ты не носишь кольца, но про меня она знает? – Ангелина придвинулась ближе, так что Борис уловил аромат ее персикового геля для душа.

– Не твое дело, – сказал он. Кольцо он и в самом деле снял, на его месте остался белесый след.

Ангелина надулась, и Борис рискнул выдать давно мучавшее его подозрение. Солянку он уже доел, чай еще не остыл, самое время серьезно поговорить.

– Ты вернулась, чтобы снова сойтись? – спросил Борис.

– Как ты догадался? – спросила жена с сарказмом в голосе.

– Если это так, то тебе следовало, ну не знаю… намекнуть, – смутился Борис, уже жалея о вопросе.

Ангелина закатила глаза.

– То есть ходить по дому голой с табличкой "трахни меня".

Борис обдумал ее предположение.

– Да, тогда бы я действительно заподозрил подвох.

– Расстанься с ней, – это прозвучало так обыденно, что Борис сначала не понял смысла слов.

– Расстаться? Что? Почему? С какой стати?

– Потому что я так хочу, – сказала жена. По ее взгляду Борис понял, что она не шутит.

– Нет, я этого не сделаю. Прости.

После того разговора Борис стал еще тщательней следить за тем, чтобы выключать телефон после работы. Как ни странно, новая привычка пошла ему на пользу. Все вопросы решались исключительно в рабочее время, потому что все знали, что потом до него не дозвониться. Ангелина, вроде, тоже успокоилась, реже слала сообщения. То ли нашла себе кого для развлечения, то ли ей надоело.

Все шло хорошо, пока Борис однажды не увидел ее за соседним столиком в кафе. Какого черта, думал он, она же готовит шикарные ужины и все равно слоняется по кафешкам. Он чувствовал взгляд жены, будто прожигающий его затылок, хотя на самом деле Ангелина смотрела не на него. Рядом с ее полненьким супругом сидела такая же полненькая, круглощекая и румяная Клава. Та самая Клава, которую в школе все дразнили Клушей. Она в самом деле изменилась, рыжие волосы ей шли, одежда недорогих брендов, но сидит хорошо. И главное – в жестах, в осанке, в том, как она поворачивала голову, было видно, что Клава стала уверенней, что женщина, сидящая рядом с Борисом, больше не позволит называть себя Клушей. Да никому и в голову не придет так ее назвать.

Олежка сосредоточенно размазывал рисовый гарнир по тарелке, Клава безуспешно уговаривала его попробовать еду, а не играть ею. Олежка нехотя положил кусочек риса в рот, а потом принялся сам неловко орудовать ложкой. Клава просияла. Борис вздохнул сквозь зубы, он надеялся уже увести их обоих отсюда, но теперь придется ждать, пока Олежка не доест.

Стараясь не обращать внимания на жену, Борис возобновил прерванный разговор. Он как раз обсуждал Клавой реабилитационный центр, куда Олежку можно отдать на пару недель, с полным содержанием. Клава артачилась, не желая оставлять ребенка одного. И это при том, что она уже согласилась с невропатологом о пользе подобной терапии для ребенка. Борис убеждал, что так будет лучше, предвкушая дни и ночи, посвященные только им двоим.

– Ты увидишь, там отличные педагоги и психологи, – говорил он, попутно не давая Олежке треснуть себя ложкой по лбу.

– Отзывы не такие радужные, – сказала Клава, подозревая об его истинных мотивах.

Ангелина не сводила с них взгляд. Она в самом деле хорошо готовила, но есть в одиночестве – так себе удовольствие. И если бы не толстушка Клава, то она ужинала бы каждый день с Борисом, они переругивались и портили бы друг другу аппетит, а потом страстно мирились в супружеской постели. Она не стала подходить к мужу, чтоб не унижать себя при нем, качая права с его нынешней пассией. Ангелина закрыла глаза. Кто угодно, Алина, или другая под стать ей женщина, это она поняла бы, но Клава!

Ее променяли на дурнушку с ребенком.

– Проблемы на работе? – Клава сидела за столом с Олежкой на коленках, наблюдая, чтобы он резал круглыми детскими ножницами бумагу, а не размахивал ими во все стороны. – Обед в микроволновке. Разогрей, если хочешь.

– Ты можешь хоть раз встретить меня по-человечески? – спросил Борис, скидывая обувь у порога. – В щеку чмокнуть, ужин подать, посидеть со мной?

– Я занята, – сказала Клава. – Ты же знаешь.

– Ты все время занята, неважно, работаешь ли, выходной ли. Ты для меня всегда занята.

Клава не ответила. В таком настроении обычно возвращалась мать после плохого дня на работе и тоже предъявляла ей претензии. Она совсем не ожидала, что взрослый мужчина может вести себя так же. Ввязываться в перепалку – себе дороже. Клава продолжила занятие, демонстрируя Борису бесстрастную спину.

– Тебе все равно? – спросил он.

– Потом поговорим, – сказала Клава, – когда ты успокоишься.

К вечеру Борис остыл, но усталое выражение его лица не исчезло. Он ныл по пустякам, слонялся по квартире и выходил на балкон подышать воздухом. Клава возилась с Олежкой больше обычного, прячась от его недовольства и проклиная тот день, когда согласилась жить вместе с человеком, которого и не узнала толком.

В следующий раз, конфетно-букетный период должен продлится чуть дольше, решила она, уже настраиваясь на то, что следующий раз будет с другим мужчиной. Например, с тем, что продолжает присылать ей цветы на работу.

Зря она согласилась на эту авантюру. Ой зря.

И тут же устыдилась, что готова прекратить отношения всего лишь из-за плохого настроения. Со всеми случается, ничего страшного.