Клуша

Через полтора часа зарумянившаяся Алина сидела, уткнувшись в плечо Андрея, и рассказывала ему, как в седьмом классе она целовалась с длинноволосым парнем. Прядка волос того парня попала ей в нос, она чихнула и на его волосах повисла длинная зеленая сопля. В рассказе было мало смешного, но Алина истерически хихикала, показывая, какого размера была сопля и какое лицо было у парня.

Андрей скалился ее историям.

– Расскажи мне про Клаву, – донимала его пьяная Алина. – Ты ее люююбишь?

Андрей многозначительно хмыкал и переводил разговор в другую сторону.

– А этот длинноволосый парень был до или после Бориса?

– Параллельно, – буркнула Алина.

– Так ты изменяла?

– Мы целовались только! – возмущенно заявила Алина. – Что таакого в поцелуях?

И она потянулась к Андрею, чтобы доказать ему, что ничего такого в поцелуях нет. Андрей приоткрыл губы под ее напором, и Алина опрокинулась бы, не поддержи он ее за талию.

– Ты маленькая хищница, – пробормотал он, когда Алина снова уткнулась ему в плечо, на этот раз недвусмысленно прижимаясь грудью.

– Ну что такого? – спросила Алина, разом забыв про все другие неудобные вопросы, которые собиралась задать.

– Нам надо ехать, пора домой, – Андрей знаками подозвал официантку, достал бумажник из внутреннего кармана, нахмурился, разглядывая его недра. – Ч-черт, у меня же денег нет, вот черт!

– Ничего, – Алина потянулась к сумочке. – Я заплачу. А ты мне вернешь… натурой.

– Клава же твоя подруга, – упрекнул ее Андрей ласково.

– И что? – в который раз сказала Алина. – Уводить парней у подруг – классика. К тому же, не так уж мы с Клавой и близки. Она же Клуша! Почему ты начал встречаться с Клушей? Ты ее любишь? Она тебе нравится? А я тебе нравлюсь?

Она поймала Андрея за подбородок и развернула к себе.

От Алины пахло алкоголем, дорогими духами с нотками ванили, и неуемным желанием. Андрей скосил глаза на размазанную ярко-красную помаду, на подернутые мутной пленкой глаза. Эта женщина определенно готова.

– Нравишься, – шепнул он, касаясь губами уголка ее губ, прежде чем поцеловать. – Сейчас – нравишься.

Борис забыл, каково это, когда женщина выносит мозг не время от времени и удаленно, а находясь непосредственно рядом, с перерывом лишь на сон и еду. Ангелина расспрашивала его об Алине так, будто собиралась взять ее на работу. Борис вначале отнекивался, но в конце концов сдался и рассказал, что знал.

Клава отправила ему сообщение с извинениями за вчерашнее поведение. Борис подтаял и на подколки жены реагировал расслабленно-равнодушно.

– Живешь один, – заметила она, расхаживая по его квартире, поправляя безделушки и подбирая носки с пола. Поморщилась, открыв холодильник. Пиво и пельмени, стандартный холостяцкий набор. Выключило бормочущее рекламу для престарелых людей радио.

– Я часто ужинаю вне дома, – как бы оправдываясь, сказал Борис. Жена фыркнула, наморщив маленький носик.

В юности она напоминала Алину, осветляла волосы, носила модные джинсы и футболки. Неизвестно, кому Ангелина подражала теперь, но волосы у нее были короткие, стриженные выше плеч, а задиристо-спротивный стиль сменился гламурным, с налетом сексуальности. Впечатление портил лишь чересчур яркий, не по-дневному, макияж, и расстегнутая блузка. Борис в блузку поглядывал, но отрешенно-брезгливое выражение лица не менял.

– У меня планы на вечер, – сообщил он.

– Какие? – тут же обернулась к нему благоверная, глаза сверкнули.

– Деловой ужин.

– И во сколько вернешься?

– Тебе-то что? Не знаю, возможно, зайду к другу.

– Ага, к другу, – сказала Ангелина мерзким тоном, отчего Борис почувствовал, будто все еще что-то должен этой женщине.

– Тебе ведь надо отдохнуть, – сказал он, стараясь ее успокоить. – Закажи себе поесть чего-нибудь, поспи. Телек вон посмотри.

Ангелина Вологдуева закатила глаза.

– У тебя все нормально? – Клава вывела Бориса из задумчивости, тронув его за рукав. Какая все-таки красивая, думал он, глядя на круглые щечки с ямочками, на большие глаза, на кудряшки, обрамляющие лицо. Она всегда такой была? Почему он раньше не замечал?

– Все отлично, лучше некуда, – сказал он и бодро улыбнулся.

– Врешь и не краснеешь, – сказала Клава и, опустив взгляд, помешала сахар в чашечке, стараясь не касаться ложечкой краев. На этот раз Борис привел ее в приличное заведение, наполненное дурманящими запахами, которым Клава не знала названий. Официантка поставила им на стол свечи, играла тихая приятная музыка, не отвлекающая от разговоров. В полумраке Борис выглядел даже симпатичным. Клава думала, что и на ее внешность полумрак оказывает такой же эффект. Борис с нее глаз не сводил.

Перед Клавой поставили пирожное, выполненное в виде маленького голубка с шоколадной веточкой в клюве, такое чудо даже есть жалко.

– Расскажи мне про жену, – попросила она.

Борис вздрогнул. "Неужели догадалась или кто-то сказал?" – мелькнуло у него.

– У тебя есть ее фото? – спросила Клава. Она носила в бумажнике фотографию Олежки. Он совсем маленький, лежит на доске для пеленания раскинув ручки. Иногда Клава рассматривала ее, удивляясь, как быстро маленький ангелочек вытянулся и приобрел вполне разумный взгляд, научился ходить и бегать.

Борис пошарил по карманам, достал смартфон и долго его сосредоточенно листал.

– Вот, – сказал он, протягивая смартфон Клаве. На засвеченной фотографии группа людей делает селфи. Солнце, пляж, головы едва влезают в кадр, и все смотрят в разные стороны. Клава повертела фото так и эдак, но так и не поняла, кто из них – мадам Волгодуева. Пара лиц ей показались знакомыми. Одна была похожа на бывшую одноклассницу, но лицо она заслонила ладонью, так что наверняка не сказать. Вторая смахивала на коллегу-сплетницу, которая работала в магазине в отделе кухонь. Но Клава сильно сомневалась, что это она.

– Хм, – только и прокомментировала она, отдавая смартфон обратно. – Тебя на фотографии нет.

– Откуда мне там взяться? – удивился Борис. – Это мне жена прислала с отпуска, а мы уже давно не отдыхаем вместе. Типа, имела в виду, посмотри, как мне весело без тебя с моими друзьями.

Он невесело дернул губами в усмешке.

– Вы с ней и в самом деле не ладите, – констатировала Клава. – Почему не разведетесь?

– Совместное имущество, – пожал плечами Борис.