Страница 9 из 24
Воздух взорвался гамом, хохотом и свистом летящих снарядов. Кто-то отчаянно верещал от восторга, кто-то с опаской вжимал голову в плечи. Главным шиком было залепить противнику прямо в лоб — такой точный выстрел приносил команде вечную славу. К бушующему хаосу подключались всё новые бойцы: из дверей школы один за другим выкатывались ребята из параллельных классов. Буквально за полчаса двор превратился в настоящее поле боя с хитрыми засадами, стремительными прорывами флангов и тактическими отступлениями.
— Гриша! Собирай своих и заходи справа! Мы ударим по центру, прикроем вас огнем! — скомандовал старшеклассник Лешка с интонацией прожженного боевого генерала.
Гриша коротко кивнул и, махнув рукой своим бойцам, рванул в обход вдоль забора. Они пробирались под прикрытием облепленных снегом деревьев, уворачиваясь от свистящих над головой снарядов, как опытные партизаны.
— Арик, дави! — заорал Гриша на бегу, координируя правый фланг. — Тут не прорваться! Жмите сильнее в центре!
В эти минуты каждый из них чувствовал себя не просто пацаном в промокших варежках, а настоящим героем, вершащим судьбу великого сражения. Мальчишки бросались на амбразуры, прикрывая друзей собственными спинами. На заснеженном пятачке разворачивалась великая батальная драма, где ковался характер и пробуждалось первое мужество.
Алексей — самопровозглашенный маршал — всё-таки дожал оборону противника в центре. Враг дрогнул и отступил. Победители с победным ревом заняли чужие сугробы. Объявили временное перемирие.
Уставшие, мокрые до нитки «солдаты» без сил валились в снег. Кто-то боролся, в шутку мутузя друга, а самые меткие устроили соревнование — пытались попасть снежком в ствол старого тополя в тридцати шагах от крыльца.
И тут на школьный двор выкатилась новая волна учеников. Пацаны из параллельного класса, почуяв легкую добычу, заняли позиции у самого входа и открыли шквальный огонь по дверям, намертво заблокировав выход для девчонок.
— Давайте в зубрилу! — и в ту же секунду в неё полетел первый ком снега.
За первым снарядом посыпались другие, твердые, как камни. Ласточка в отчаянии металась, пытаясь увернуться от снежного града, проскользнуть мимо обидчиков, но все её усилия были напрасны.
— Да хватит, прошу вас! Дайте пройти! — её тонкий голосок дрожал.
— Топай-топай, — насмешливо бросил один из хулиганов, подбрасывая в руке очередной снаряд.
— Эй! Хватит! Чего вы к ней прицепились? — возмущенно рявкнул Гриша, подскочив к нападавшим.
— А тебе-то что? Уйди, — угрожающе заявил здоровенный Пашка.
— Чего вы к девчонке всей толпой привязались? — Гриша встал между ними и Ласточкой. — Лучше с нами поиграйте, там равных себе по силе найдёте!
— Отвали, придурок, последний раз говорю! — прорычал предводитель нападавших. Его лицо перекосилось от злобы. Он с силой запустил снежный ком прямо в Ласточку.
Раздался глухой удар. Снежный снаряд со всей мощью врезался девочке в голову. Слезы хлынули из её испуганных глаз, прокладывая блестящие дорожки по бледным щекам. Ошеломленная от боли, она схватилась за пострадавшую голову и, давясь рыданиями, бросилась обратно в спасительные двери школы. А одноклассники, глядя на её страдание, лишь разразились злобным хохотом.
— Чего ржёте?! — грозно спросил Гриша.
Снежок, запущенный Пашкой, прилетел Грише в грудь. Мальчишка мгновенно взбесился. Его кулаки сжались. Он, как маленький вихрь, бросился на обидчика. Друзья Пашки отошли в сторону и принялись орать: «Паша, давай! Ну, давай же!» А сам Пашка, лежа в снегу, плакал и кричал: «Отстань! Помогите!» Некоторые просто стояли, затаив дыхание, наблюдая за бойней.
Гриша успел врезать ему пару раз, как вдруг его за шкирку, словно провинившегося котенка, оттащила учительница.
— Немедленно прекратить! — её голос прогремел, как гром среди ясного неба. — Ты что, правил не знаешь?! Драки в школе запрещены! За мной! К директору, живо! — это была Снежана Михайловна. — И ты, мой бедный, тоже пошли со мной, — уже с большей мягкостью обратилась она к рыдающему Паше.
Учительница, словно стальным захватом, вцепилась в руку Гриши и, почти волоча его за собой, повела провинившегося прямо к кабинету директора, который находился на третьем этаже.
— Паша, побудь пока в классе. Я скоро буду, — бросила она на ходу, не останавливаясь.
Директор, Евгения Алексеевна, была поглощена мирской суетой: торопливо заполняла горы бумаг, связанных с учебными планами. Настойчивый стук нарушил тишину кабинета.
— Евгения Алексеевна? Можно? — Снежана Михайловна завела в кабинет с собой понурого Гришу.
— Что у вас?
— Да вот, полюбуйтесь, — Снежана Михайловна с неприкрытым недовольством посмотрела на маленького сорванца.
— Так, — директриса надула губы. Евгения Алексеевна была похожа на гранитную скалу — такую же несгибаемую и массивную. — Что на этот раз? — грозно бросила она.
— Подрался он, — ответила Снежана Михайловна за ученика.
— Подрался? С кем?
— С Павлом Симоновым из моего класса. Я выхожу на улицу, а он сидит на нём верхом и бьёт по лицу.
— Ты совсем с ума сошел? — Евгения Алексеевна грозно уставилась на Гришу. — Ты головой думаешь, что творишь? Так, немедленно вызвать мать в школу! А он пока пусть посидит в классе, — обратилась она к Снежане Михайловне. — А Павел как?
— Синяк будет, наверное. Я ему сказала подождать меня в классе.
— Ладно, я поняла. Идите к Милене Владиславовне. Пусть она с ним посидит, она же его классный руководитель. И скажите ей, чтобы сейчас же вызвала его мать в школу. А Павла отправьте к Римме Николаевне на осмотр.
После этих слов Гриша со Снежаной Михайловной вышли из кабинета директора и спустились на первый этаж.
Снежана Михайловна, передав Милене Владиславовне все подробности инцидента и суровое распоряжение директора о немедленном вызове мамы, исчезла, оставив Гришу наедине с собственными страхами. Он сидел за последней партой в пустом классе, дожидаясь неотвратимого финала — маминого лица, искаженного гневом.
В этой тишине он вдруг услышал странный звук. Кто-то крался к двери. Робкие, нежные шаги, словно порхание бабочки, замерли у порога. Маленький хулиган внутри него интуитивно почувствовал: это пришли к нему. Гриша затаил дыхание.