Страница 4 из 24
Они стояли в коридоре, глядя друг другу в глаза. В воздухе буквально висела тайна, которую Аристарх разделял со своим непутевым другом.
— Когда увидишься? — добросердечно спросил учитель.
— Хочу сделать сюрприз. Вроде американской стриптизерши, знаешь? Выскочить из торта в самый разгар банкета, — Грэг попытался вернуть себе привычный развязный тон, но голос на долю секунды дрогнул.
— М-да, ты никогда не изменишься, — вздохнул Аристарх. — И что она в тебе нашла тогда... Впрочем, Гриш, ты ведь в курсе, что у нее давно своя жизнь? Муж, дочь. Не обольщайся слишком сильно.
Грэг ответил мгновенно, с той самой дерзкой полуулыбкой, за которой удобно прятаться:
— Муж — не стенка, подвинется.
Но Аристарх не купился на эту браваду.
— Не делай глупостей, Гриш. Она и так хлебнула сполна. Сколько тебя не было? Пять лет? Семь?
Грэг слегка причмокнул, пряча глаза, и глухо выдохнул:
— Восемь.
— Восемь... — повторил Аристарх. — Для нее первые два года были целой вечностью. Думаю, ты и сам это понимаешь.
Наступила тишина. Грэг замер, уставившись в пол. Весь его напускной лоск бунтаря осыпался, как старая штукатурка. В глазах мелькнула тень такого сомнения и вины, что мне за дверью стало не по себе. Казалось, он прямо сейчас прикидывает в уме все эти три тысячи дней своего отсутствия.
— Я ничего не сделаю, — наконец произнес он, не поднимая глаз. — Прошло восемь лет. Она меня давно забыла, Аристарх. Если бы я даже хотел что-то изменить... у меня бы просто не вышло.
Аристарх Викторович посмотрел на друга с недоверием — он явно пытался понять, верит ли Грэг в то, что говорит.
— Ладно, — наконец произнес учитель. — Тогда я предупрежу этих бандитов и побежал.
— Давай. А мне нужно сделать один звонок.
Аристарх решительно зашел в класс.
— Так, тишина! Одиннадцатый «Б»! — его голос, обычно мягкий, сейчас прозвучал властно. — Мне нужно срочно уехать по делам. Сегодня урок у вас проведет настоящий музыкант — Григорий Игоревич. Прошу вас: не орать, вести себя как люди и слушаться его.
— Кажется, урок обещает быть нескучным, — раздался ехидный голос Матвея с третьей парты.
— Матвей, прекрати! — отрезал Аристарх. — Я могу на вас положиться?
— Да, Аристарх Викторович, не волнуйтесь. Вы же знаете, мы тише воды, ниже травы...
Учитель прикусил губу. Он бросил взгляд в коридор, где Грэг расхаживал у окна, прижав телефон к уху. Он что-то высматривал на школьном дворе, пока слушал гудки.
— Я не за него беспокоюсь... — прошептал Аристарх.
Он посмотрел на нас, и в его глазах я прочитал странную смесь тревоги и азарта. Было ясно: он волнуется за нас гораздо больше, чем за своего друга. И это было логично. Наш класс мог за пять минут довести святого до истерики, превратив любой урок в филиал сумасшедшего дома.
Аристарх быстро схватил портфель, кивнул нам и выбежал из кабинета. Но уже из коридора до нас донесся его голос:
— Грэг, звонок прозвенел! Смотри мне, не сделай с ними чего-нибудь!
— Иди уже, просветитель! — донеслось в ответ вальяжное и наглое. — Вечером встретимся. Не зря же я приехал.
— В последний раз, когда мы с тобой пили, приехала скорая... — напомнил Аристарх уже откуда-то с лестницы.
— Исчезни! — хохотнул наш новый «учитель». — На меня возложена величайшая миссия по окультуриванию молодежи. Начинаю сеанс магии!
Глава 2
Пока класс, будто разозлённый пчелиный рой, продолжал свой бессмысленный гул, в дверном проёме вдруг показалась лохматая голова Григория Игоревича. Он прищурился, оглядел нас — и в ту же секунду, словно по невидимому щелчку дирижёрской палочки, весь шум утих. Видимо, расчёска не входила в его утренние планы: причёска напоминала гнездо удивительно ленивой вороны. Но за этим бардаком угадывалась добродушная, немного наивная натура.
Словно фокусник, демонстрирующий коронный номер, он вынырнул в полный рост, фамильярно перекрестился на воображаемую икону и, с видом победителя, прошагал в класс, окидывая нас насмешливым взглядом.
— Ну, здравствуйте, детишки, — прозвучало неторопливо.
Класс автоматически встал. — Садитесь, садитесь, — помедлил он, усмехнувшись.
Григорий Игоревич сделал пару неуверенных шагов, похожих на пингвина на льдине, постоял, будто пытаясь понять, в каком он вообще помещении, и подошёл к столу. С видом исследователя, рассматривающего экзотическое животное, он принялся осматривать учительский хаос. По его лицу было видно одно: «Какого чёрта я здесь делаю?!» Сцена была комедийной до невозможности — он покопался в одной стопке тетрадей, словно ищет философский камень, затем перетряс стопку пластинок, будто надеясь обнаружить там карту сокровищ.
— Что за бардак? — вдруг возмутился он.
Забавно это слышать, учитывая, что у Аристарха Викторовича на столе всё обычно в идеальном порядке: тетради по полкам, пластинки — по алфавиту. Мы, естественно, наблюдали, не отрывая глаз.
— Ну и что вы здесь проходите теперь? — уселся он на деревянный стул.
Класс молчал. Никто не спешил отвечать — вдруг нагрузят чем-нибудь лишним.
— Не молчите, мне и так страшно, — проговорил Григорий Игоревич с комичной надменностью.
Из последних рядов прозвучало робкое:
— Чайковского!
— Ооо, Пётр Ильич Чайковский, — потянул он, пытаясь выследить голос. — Кто-нибудь хоть что-нибудь про него знает?
Класс снова молчал.
— Глупый вопрос, — отрезал он и снова принялся копаться.
Наконец он вытащил квадратный конверт, достал пластинку, аккуратно продул её и поставил на патефон.
— Так, дети, — поднял он голову, — Чайковского тут не нашёл. У Аристарха — знатный бардак, но зато есть Сергей Васильевич Рахманинов. Он вам тоже не понравится, поэтому послушаем.
Игла заскользила, в класс влился тяжёлый звук. Григорий снова закинул ноги на стол и ушёл в телефон. Казалось бы, должно было начаться что-то похожее на урок, но подростки быстро вернулись в привычное русло.
Алена с Оксаной шушукались на последней парте, обсуждая модные новости. Матвей кидал в воздух бумажные комочки, скатывая их в потных ладонях. Лёша Скворцов уложил голову на парту и, похоже, мирно спал. Аня, Марина и Яна обсуждали нового «экспоната» у стола. И только Света — отличница с первой парты — сидела, сложив руки, и вслушивалась в музыку, ловя каждый звук.