Страница 2 из 24
Однажды он просто сказал мне: «Знаешь, жизнь — это не заумная мудрость философов, скрытая за шифром загадочных фраз. И не просто набор моментов, которым, мол, надо научиться дорожить. Нет. Жизнь — это твой личный шанс совершать безумные, искренние поступки, те самые, что по-настоящему заставляют нервничать, чувствовать, презирать и выбирать. И, что самое главное, она всегда дает возможность найти того единственного, с кем ты пойдешь против всего мира и сможешь послать к черту всех остальных!»
P . S . Посвящается моему лучшему другу — Грэгу.
И вот, как все начиналось...
Глава 1
Это был последний учебный день. Самый долгий, самый манящий и абсолютно невыносимый. Я, как и все мои нормальные сверстники, категорически не хотел идти в школу. Яркие лучи солнца нагло врезались в окна, безжалостно ослепляя мои сонные глаза.
— Миша, вставай! Ты опоздаешь в школу, — доносился мягкий голос откуда-то из параллельной вселенной.
— М-д-а-а-а… — промычал я в ответ, уходя на дно подушки.
Через пару минут тон сменился на строгий:
— Миша, вставай! Ты уже опаздываешь.
— Да мам… — пробурчал я, не открывая глаз. — Может, я лучше останусь дома?
— Мишка, вставай давай, последний день остался всего лишь, — в бой вступила тяжелая артиллерия в лице бабушки.
На это я издал жалобный, почти писклявый скулеж и вжался в матрас, надеясь, что меня амнистируют и забудут навсегда.
— Мишка! Всё, подъем. Времени в обрез, — не унималась тяжелая артиллерия.
— Я так вас всех люблю… хочу провести время с семьей… давайте просто все ляжем и будем спать.
— Эй, лежебока! — донесся звонкий голосок с порога. — А ну вставай! — заливаясь смехом, Вика подергала меня за волосы.
— Если не пойдешь в школу, вечером поедем в театр, — зайдя в комнату, произнесла мама с коварной улыбкой. — У тети Любы есть два запасных билета, и она нас пригласила. Там, кажется, будет потрясающий...
— Ооо, нет! — мгновенно прервал я. — Ладно, встаю! Вика, отстань! — буркнул я младшей сестре, которая никак не хотела выпускать из пальцев мои растрепанные вихры.
Предстояло одно из сложнейших испытаний в человеческой истории — покинуть кровать. Я с трудом свесил за борт этой теплой каравеллы сначала руку, потом ногу. А затем, подобно подпиленному стволу, на пол рухнуло и всё остальное тело. Пол был жестким и холодным, но мне было плевать. Я лежал плашмя, прижавшись щекой к линолеуму, как выброшенный на берег дельфин. Спустя минуту в комнату вошла мама и, аккуратно перешагнув через мое бездыханное тело, принялась заправлять постель.
— Миш, ну вставай же. Времени в обрез, — с обиженной ноткой в голосе произнесла она.
Как ни прискорбно, выбора не оставалось. Пришлось брести в ванную.
— Встал наконец-то, — сиявшая бабушка встретила меня в коридоре. — Ой, Мишка, ну и хохолок у тебя на макушке!
— Да-да, бабуль…
— Иди умывайся, собирайся. Наденешь костюм и покажешься нам во всей красе.
— Господи, зачем?.. — простонал я.
— Как это зачем? Надо! Я должна видеть, каким красавцем ты идешь в школу. И не забудь взять букет для Валентины Ивановны.
О боже… — взвыл про себя я, хотя моя физиономия и без слов транслировала всю скорбь этого утра.
Не успел я дойти до ванной, как с размаху впечатался мизинцем в косяк шкафа. Магия сработала мгновенно: сон слетел со смещением сустава. Этот день определенно решил не задаваться с самого начала.
В ванной я взял растрепанную синюю щетку, выдавил каплю пасты и принялся уныло елозить ею по зубам. В зеркале на меня смотрел безумный панк с торчащим хохолком, так что пришлось еще и мыть голову, чтобы хоть как-то усмирить этот взрыв на макаронной фабрике.
На кухне меня ждал традиционный утренний кошмар — манная каша с двумя сардельками. Мама прекрасно знала, что я на дух не переношу эту субстанцию, но из года в год упорно продолжала варить именно ее. Смирившись с неизбежным, я кое-как попил чаю и скормил себе сардельки. Услышав шаги приближающейся мамы, я молнией соскользнул с табуретки и помчался в комнату — спасаться от второй волны родительской заботы.
— Миша, почему ты опять ничего не съел? — недовольный мамин голос настиг меня уже в дверях комнаты.
— Да мам! Я терпеть не могу эту кашу, ты же знаешь.
— Я что, зря старалась? Я всё утро тут кручусь ради вас!
— Так зачем ты каждое утро варишь именно её?
— Ну, ты скажи, что тебе приготовить.
— Я тебе каждый божий день говорю: не надо варить мне манную кашу!
— Ой, ну ладно тебе, давай хоть ложечку. Каша нежнейшая! Не иди на уроки с пустым желудком, — маман решительно зашла в комнату. В руке она держала ложку с манной массой, которая зависла надо мной, как бомбардировщик перед сбросом груза.
Пока я набирал в легкие воздуха, чтобы разразиться очередной пламенной речью о вреде манки для неокрепшего мужского организма, мама каким-то непостижимым, отточенным годами трюком умудрилась впихнуть в меня целых пять ложек. Против этой материнской магии физика была бессильна.
— Мишка, ты оделся? — донеслось из гостиной от бабушки.
— Да! — крикнул я, поспешно натягивая пиджак и пытаясь проскочить в прихожую.
— Ну и куда ты намылился? А ну покажись, дай хоть поглядеть на тебя!
Так начиналось абсолютно каждое наше утро: бабушка с дедушкой вели неспешные светские беседы в гостиной, пока мама, как белка в колесе с реактивным двигателем, металась между кухней и всеми нами — разносила завтраки и попутно пыталась удержать на месте мелкую сестренку Вику. Временами дом взрывался смехом, но чаще царил управляемый хаос. И только дедушка, невозмутимый как гранитная скала, упорно игнорировал суматоху, глядя в телевизор и размеренно отстукивая пальцами по подлокотнику кресла какой-то свой внутренний ритм.
Разумеется, бабушка своего добилась. Пришлось явить себя миру, выйдя на середину гостиной. На секунду все замерли, как в детской игре «Море волнуется раз». Даже Вика на своем любимом коричневом пуфике перестала расчесывать кудри и застыла с зеркальцем в руке.
А посмотреть было на что. Я стоял посреди комнаты в новеньком полосатом костюме и туфлях с тупыми носами, чувствуя себя как минимум Аль Капоне, собравшимся на важную стрелку с конкурентами.
— Ой, ну красавец же! — всплеснула руками бабушка, поправляя очки. — Все девчонки твои будут. Мишка, совсем взрослый мужчина вырос!
— Бабуль… — я картинно закатил глаза. — Всё, я побежал, иначе точно опоздаю.