Страница 14 из 24
— Не всё. Ты же знаешь, как мне было сложно, до дрожи, признаться, что ты мне нравишься до безумия. Ты сильнее меня, Ксюш. А я… я порой как дурак. Я вижу и понимаю многое: как люди лгут, как они действуют против себя, чего хотят и от чего бегут. Но признаться тебе в своих чувствах… сказать, что ты для меня значишь… Это было для меня очень непросто.
— Гриш… — Ксюша нежно посмотрела на него своими карими с зеленью глазами.
— Что?
— Ты такой милый сейчас, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё трепещет от его близости. Рядом с ним она всегда ощущала себя маленькой девчонкой.
— Да ну тебя… — смутился Грэг. Он помедлил и добавил уже более твёрдо: — Всё у тебя получится. Обещаю.
Их интимную перепалку прервала Кристина Алексеевна. Мама Ксении возникла из-за кулис, словно выкатившийся танк. Она одарила Грэга неодобрительным взглядом, и парень мгновенно понял — пора ретироваться.
Грэг был как кость в горле. Кристина Алексеевна считала его беспечным и ветреным, вечно влипающим в сомнительные истории. Но хуже всего было то, что он, по её мнению, отвратительно влиял на дочь. Она не раз видела, как Ксюша, заливаясь счастливым смехом, заканчивала очередной телефонный разговор с ним, а через секунду её лицо вытягивалось, словно солнце вдруг спряталось за тучи. А уж когда от дочери начало пахнуть табачным дымом, Кристина Алексеевна и вовсе приходила в неконтролируемое бешенство. Все матери такие: готовы уберечь своих детей от любой опасности. Грэг это прекрасно понимал, поэтому старался не попадать в её поле зрения и сдерживал свой пыл, когда был наедине с Ксюшой, лишь бы она возвращалась домой счастливой и без лишних проблем.
Как-то раз, после их очередной ссоры, Кристина Алексеевна «случайно» наткнулась на сложенную вчетверо записку, выпавшую из кармана джинсов дочери. Ну как «случайно»? Она дождалась, пока Ксения уйдёт в душ, и перешла в привычный режим строгой инспекции. Развернув почерканный тетрадный лист с неровными, размашистыми строчками, она въелась взглядом в текст. Там не было ничего криминального — лишь дерзкие, пылкие признания вперемешку с зовущими на ночную прогулку глупостями. Но Кристине Алексеевне хватило и пары абзацев, чтобы сделать для себя однозначный и весьма неприятный вывод об этом «Грише».
На следующий день она твердо дала понять дочери: «Он несерьёзный. И лучше бы тебе с ним не общаться».
На тот момент Грэг действительно производил впечатление легкомысленного молодого человека, вечно генерирующего хаос. Таковым его считали и многие другие. Все. Но только не Ксения. Она провела с ним уже слишком много времени, чтобы понять: за этой дерзкой маской скрывались глубочайшие переживания. Её поражала его чуткость к другим людям. Он умел видеть то, что скрывалось за внешним фасадом, понимал всю сложность человеческих отношений. И, что самое главное, Грэг вдохновлял её на поступки, на которые она никогда бы не решилась сама, хотя всегда этого безумно хотела. Он всегда был рядом. И даже когда их разделяли дни и километры, она всё равно слышала его голос, чувствовала нежные объятия его рук и то, как их губы сливаются в поцелуе. И даже этот ненавистный мамой табачный дым стал для неё своим, родным и очень важным.
Грэг вернулся на своё место в зале и принялся нетерпеливо ждать выхода Ксюши. Ещё несколько человек успели выступить. Читали Есенина, Маяковского, а некоторые девушки изо всех сил пытались передать всю страсть стихов Ахматовой. За это время друзья успели ещё пару раз посмеяться над кем-то, кто слишком сильно старался. И вот — наконец-то настал черёд Ксюши!
— А сейчас на сцену выйдет ученица одиннадцатого класса школы №1 Ксения Теплова со своим стихотворением: «Смех»! Давайте её поприветствуем!
Девушка вышла на сцену. Её движения были неуверенными, выдавая сильное волнение, которое, казалось, окутывало её тонкой вуалью. Песочное платье мягко струилось вокруг её стройной фигуры, а красивая причёска, собранная в аккуратный пучок с выпущенными у висков локонами, придавала ей особый шарм и утончённость.
Сделав небольшой шаг вперёд, Ксюша взяла микрофон. Дыхание на мгновение сбилось, но она собралась, закрыла глаза и начала читать стихотворение. Её голос, хоть и дрожал в самом начале, зазвучал искренне, с глубоким чувством, мгновенно притягивая внимание всей аудитории.
«Смех — броня от судьбы»
Смех — это броня от судьбы,
Ирония — щит от тоски и обид.
Смейся, пока есть ещё силы лгать,
Что всё хорошо и душа не кричит.
Смейся над первой любовью тех лет,
Когда рвалось сердце птицей в груди,
Когда клялись в вечности — выпал лишь след,
Забытая строчка на том пути.
Смейся над верностью дружбы хмельной,
Что, словно хрусталь, от шага дрожит.
Смейся, когда у тебя за спиной
Чужая зависть тишиной шипит.
Смейся над мамой, что тихо вздыхает
О детстве твоём, ушедшем без слов.
Смех — это маска, что слёзы скрывает
От правды, в которой не зажило.
Смейся над папой, что молча сидит,
Устав от забот, что на плечи взвалил.
Смейся, пока не раздастся тот крик,
Когда ты поймёшь, что всё упустил.
Смейся над жизнью — театром абсурда,
Где роли даны без смысла и схем.
Смейся над смертью, что ждёт ниоткуда,
Пытаясь сбежать от вечных проблем.
Но в тишине, когда кончится бал
И смех растворится ночной тишиной,
Нам остаётся забытый причал
И сердце, где горечь зовётся судьбой.
Так смейся, пока ещё можешь любить,
Хоть роль наша в этом театре — разлука.
Пока не оборвана тонкая нить,
И смех глушит боль от фальшивого звука.