Рецепт ее счастья

Дверное кольцо глухо стукнуло, и Кэри увидела Эттвуда. Жилет из черного атласного шелка, облегающий фигуру, и светлые брюки смотрелись на нем излишне парадно, что особенно бросалось в глаза в такой обстановке. Люси только вчера удалось увидеть графа близко, и после этого она не могла ни есть ни пить. Такое сногсшибательное впечатление произвел на нее «самый красивый, самый мужественный, самый удивительный и самый бесподобный граф Корфилд! Эх, мисс, какая же вы везучая, что можете разговаривать с ним каждый день!» Именно это вспомнила Кэри, когда граф спустился по высоким ступенькам и поздоровался.

Ребекка слишком торопливо отправила пучок зелени обратно на стол, что не укрылось от взгляда Джульетты Дмитриевны. Графиня чуть подняла голову и прищурилась. Она издала «хм», но услышала это недовольство только Кэри, стоящая рядом.

– Я не мог тебя найти, а когда такое происходит, – улыбнулся Эттвуд, – я сразу понимаю, что нужно идти в кухню.

– Я бы на твоем месте всегда начинала искать именно с кухни.

– Видимо, мне хочется растягивать удовольствие. – Он улыбнулся, сначала посмотрел на Кэри, а затем на Ребекку.

Джульетта Дмитриевна танцующей походкой подошла к навесным полкам, взяла маленькую баночку, повертела в руке, поставила обратно и ответила:

– Я знакомила девочек с этим миром. – Ее взгляд поплыл по комнате, перепрыгивая с глиняного горшка на деревянную лопатку, с кастрюли на сковородку, с помидоров на лимоны. – И у меня родилась одна идея… – Ее карие глаза сверкнули в сторону Ребекки.

– Твои гениальные идеи обычно требуют еще несколько полок, сковороду больше размером, чем предыдущая, и заморский фрукт, достать который может лишь волшебник. Или волшебница.

– Мне нравится быть волшебницей.

– Я знаю. Так что ты придумала на этот раз?

– О, никому не придется пересекать океан! Колдовать мы будем здесь. Ребекка, Кэролайн, я хочу предложить вам игру… Мы устроим кулинарное состязание. Каждая из вас приготовит блюдо, а я его попробую и оценю. Победительница получит одно из моих фамильных украшений, и, конечно, почет и уважение. Как вы на это смотрите?

– Но… – Ребекка на это смотрела явно плохо. На ее лице появилась тень изумления. Поверить, что предложение серьезно, она категорически не могла.

Кэри понятия не имела, как приготовить что-нибудь сытное и вкусное. Намазать хлеб маслом, полить овсянку растопленным джемом – просто, но как изобретаются и появляются паштеты, рулеты, сахарные булочки и многое другое?.. Неизвестно! А хотела бы она это узнать? Если бы она сейчас находилась у себя дома, то… То вряд ли. Но здесь, рядом с этими колбами, кореньями, сиропами, неизвестными щами и посыпающей мукой шар теста Барбарой…

– Я согласна, – услышала Кэри свой голос и почему-то посмотрела не на Джульетту Дмитриевну, а на Уолтера Эттвуда. И она поймала его взгляд, потому что он тоже смотрел на нее. И показалось, что этот взгляд теплый.

– Прекрасно! – воскликнула графиня, игнорируя замешательство Ребекки. – Состязание должно проходить честно, а значит, я должна оговорить условия. Та-а-ак, – протянула она, обняв себя за плечи, – блюдо должно быть приготовлено из рыбы. Помогать может только горничная, с которой каждая из вас приехала. А предоставит вам все необходимое – Барбара. Отлично! Два дня на то, чтобы определиться с рецептом… Да, вполне достаточно… Кулинарные книги есть здесь и немного в библиотеке. Вы можете сколько угодно приходить сюда и тренироваться. Мне кажется, – она наклонила голову набок, – это удивительно интересно – открывать что-то новое для себя. Я вам по-доброму завидую. Кстати, Барбара мне потом расскажет, как много сделали вы сами, а что за вас сделали горничные. Надеюсь, меня не постигнет горькое разочарование… – Она многозначительно помолчала, а затем повернулась к Эттвуду. – Уолтер, вот видишь, на этот раз меня не в чем упрекнуть, никаких дополнительных полок и заморских фруктов не понадобится.

– Я могу попросить тебя об одолжении, Джульетта?

– О каком?

– Я бы тоже хотел снять пробу с этих блюд. Надеюсь, мисс Пейдж и мисс Ларсон возражать не станут?

Ответа не последовало, потому что ни у той, ни у другой особого выбора не было.