Рецепт ее счастья

Кэри не сомневалась, что письмо было адресовано ее отцу, но кто обращает внимание на эти формальности… Точно не ее мачеха.

Дафне не требовался ответ, и она продолжила:

– От нашей дальней родственницы. – Последовала многозначительная пауза. – Вдовствующей графини Бенфорд.

– А граф? – Хотя уже было понятно, что граф покинул этот мир, вопрос выскочил из Кэри. Мачеха в своих тонких намеках всегда упоминала о нем, как о живом, редко называя титул полностью, так когда же он оставил этот свет? И странно, что Дафна, столь оберегающая это родство, относящаяся к нему с высокомерным трепетом, не объявила траур. Кэри сдержала улыбку, представляя, как все они одеты в черное только потому, что скончался один из дальних родственников, которого они ни разу не видели. Нет, ее отец видел графа Бенфорда, но было это в такие стародавние времена, что сейчас никто и не вспомнит год. Даже приблизительно.

– Граф умер пять лет назад, – небрежно дернула плечом Дафна. – Я говорила тебе, но ты, видимо, забыла. Впрочем, сейчас это совершенно не важно. – Она махнула рукой.

Кэри пришла к выводу, что наличие живого графа в глазах мачехи повышало значимость их семьи, именно поэтому его кончина не афишировалась. Но что же вдруг понадобилось от них графине и отчего так радуется Дафна?

– Честно говоря, меня удивило это письмо, – раздался ровный голос мачехи. – Реймонд, что ты можешь сказать о Джульетте Фрезер? И почему ее персона для меня не была интересной… – Последние слова были произнесены тихо и задумчиво. – Сколько ей лет?

«Джульетта Фрезер – это и есть графиня, – поняла Кэри. – Ну, наверное, ей лет сто или двести! Она пучеглазая и злая».

Лоб Реймонда Пейджа избороздили морщины, он возвел глаза к потолку, подумал немного, а затем ответил:

– Я никогда не видел ее. Николас привез ее из России – это был своего рода… м-м… скандальный брак. Так, если он был старше меня, кажется, на восемнадцать лет, а мне сейчас пятьдесят три… Э-э-э… Но, возможно, я и ошибаюсь… – Реймонд Пейдж состроил недовольную гримасу и сцепил пухлые пальцы на животе. Его лоб покрылся мелкими капельками пота, щеки повисли. – Я не знаю, сколько ей лет, полагаю, около шестидесяти. Или чуть больше.

– Конечно, она немолода. – Глаза Дафны забегали по строчкам письма. – Русская… Это я помню… И именно этим объясняется ее фамильярность. То есть она хорошо изъясняется, но есть моменты…

«О, какое счастье! Маркус Гилл все же не нашел меня достойной стать его женой! – мысленно усмехнулась Кэри. И осторожно улыбнулась: – Спасибо тебе, Маркус».

– Дорогая, ты испытываешь наше терпение, – без тени раздражения или недовольства произнес Пейдж. Он неторопливо достал из кармана платок и промокнул лоб. – Поделись же наконец с нами новостью, и мы сможем спокойно пообедать.

– Боюсь, спокойно пообедать мы уже не сможем. – Дафна заерзала на стуле, а затем выдала победную улыбку. Больше сидеть она не могла, поэтому вскочила и заходила по гостиной. Каждый ее шаг, каждое резкое движение говорило о том, что она ликует и ожидает точно такого же ликования от всех членов семьи. Пока еще, конечно, рано, но через пять минут – обязательно! – Итак. – Она остановилась и поднесла письмо к глазам. – Приветствие я пропускаю… И это тоже… Реймонд, письмо адресовано тебе. Так… Вот!

«После кончины мужа я отправилась путешествовать по свету, полагая, что новые впечатления отвлекут меня от горя. Сначала я вернулась на родину, затем провела два года в Париже, затем меня привлекли острова, а потом я соскучилась по городской жизни и уже просто переезжала с места на место, впитывая новые впечатления, знакомясь с кухней разных стран. Вы любите паштеты? Никогда не отказывайтесь от паштетов! Особенно, если они политы топленым маслом…» —

Дафна сощурилась. – И это я пропускаю. Далее…

«За последние годы мое здоровье сильно пошатнулось, что неудивительно в моем возрасте. Буду откровенна – я слаба. Конечно, врачи меня утешают. Но я не из тех, кто страшится будущего, и я на жизнь смотрю здраво». –

Дафна оторвалась от листка, подняла правую руку и проткнула указательным пальцем воздух. – Без всяких сомнений, Джульетта Фрезер – женщина пожилая, и ее здоровье оставляет желать лучшего. Полагаю, вы уже догадались, к чему она клонит. Реймонд, как ты думаешь, чего хочет от нас графиня Бенфорд?

– Наверное, ей… э-э-э, на старости лет захотелось повидаться с нами. – Мистер Пейдж пригладил редкие волосы и устроился в кресле поудобнее. Теперь его поза была расслабленной.

– Нет, не с нами. – Дафна усмехнулась и продолжила чтение: –

«К большому сожалению, у меня нет детей и близких родственников. Мы с мужем вели обособленную жизнь, поэтому я не смогу похвастаться и дружескими связями, хотя на своем пути мы встречали много достойных людей. Время неумолимо, и сейчас, пока силы не оставили меня окончательно, а рука еще держит перо, я должна позаботиться о своем капитале». –

Палец Дафны вновь проткнул воздух. – Это очень разумно, очень! – воскликнула она и бросила на Кэри острый взгляд. – Да, такое случается. Порой люди умирают в одиночестве. И хорошо, если им хватило ума привести дела в порядок! Я достаточно слышала историй о том, как к адвокатам обращаются многочисленные родственники покойного и требуют свою долю. Разбирательства тянутся годами, и кому это нужно, спрашиваю я вас?

– Никому, – легко согласилась Кэри, надеясь, что письмо будет дочитано, мачеха успокоится и они перейдут к обеду. В животе проснулся голод, и мысли о мясе с подливкой стали появляться все чаще и чаще. Этому можно было только порадоваться, потому что, благодаря Чарльзу Лестону, последние дни аппетит отсутствовал. Кэри тоже расслабилась и прислонилась к спинке стула. Персона графини Бенфорд интересовала ее мало, любопытство было уже удовлетворено, а тема наследства улетала куда-то вдаль и не задевала ни одной из струн души. «Мне теперь вообще ничего не нужно, я скоро превращусь в старую деву и…»

– Кэролайн! Ты слушаешь меня или нет? – Дафна смотрела на нее с подчеркнутым укором. – Хорошо, это предложение я прочитаю еще раз.

«Я хочу оставить свое состояние человеку неравнодушному, умному и доброму – именно в руках таких людей находится будущее Англии. Я ценю образованность и готова пожать руку любому, кто уважает науку, презирает лень и стремится к совершенствованию…»