Страница 8 из 15
– Проклятье, да ты, должно быть, издеваешься, – хрипло шепчу я.
Между нами с Эйденом слишком мало километров. Рано или поздно он меня догонит.
Ладони, сжимающие руль, становятся влажными. Салон заполняется звуком моего тяжелого дыхания.
Я не могу позволить ему победить. Он уже отнял у меня руку и пекарню, больше он ничего не заберет.
Я хочу быть в безопасности.
Я хочу жить.
Я хочу быть свободной.
Помощь. Мне нужна помощь.
Перед тем как я уехала из дома, папа отвел меня в сторону под навес своей старой лачуги и вложил в руку стодолларовую купюру. Он поцеловал меня в щеку и сказал: «Не дай гордости помешать тебе вернуться домой, слышишь?»
Но в голове звучит другой голос.
Резкий. Низкий.
Голос, за который я цеплялась последние шесть лет, но глупо игнорировала.
«Соберись», – говорю я себе, проводя дрожащей ладонью по животу. Потянувшись рукой, беру жетон из сломанного бардачка у пассажирского сиденья и накидываю цепочку на шею.
Отстегиваю ремень безопасности, хватаю телефон и спешно выхожу из машины.
Стиснув зубы, я перекидываю через плечо рюкзак с вещами. Все мои скудные пожитки и сбережения, собранные в бешеной спешке, лишь бы сбежать от Эйдена.
Я ахаю, когда на меня обрушивается ледяной дождь и такой лютый пронизывающий холод, что я дрожу даже в толстом зимнем пуховике.
Игнорируя оглушающий стук своего сердца, отдающийся в голове, я бегу вдоль обочины. Неоновая вывеска мотеля «Ночлег» – мой прекрасный маяк.
Я пересекаю гравийную парковку и останавливаюсь под навесом.
Расслабляюсь, когда вижу, что здесь есть связь.
Затем снова напрягаюсь.
Пропущенный звонок от Эйдена.
– Проклятье, – тихо ругаюсь я, сжимая онемевшими пальцами жетон.
Я смотрю на уведомление. Один удар сердца. Потом второй. Затем я смахиваю его и набираю номер, который знаю всю свою жизнь.
– Дакота?
В ту же минуту, когда я слышу пропитанный виски голос отца, облегчение накрывает меня с головой. Я сглатываю слезы, чувствуя себя чуть менее одинокой, и спрашивая себя, почему я не попросила помощи еще два года назад.
– Папа, – выдыхаю я, с трудом сдерживая слезы.
– Не ожидал услышать тебя сегодня, мечтательница.
Мне неприятно удивление в его голосе. Я отмахиваюсь от укола обиды. Не могу винить отца. Я и сама знаю, что за весь прошлый год едва ли пару раз набрала его номер.
– Папа, – повторяю я. Мой голос звучит таким слабым, таким испуганным, что я морщусь. – Случилось кое-что плохое.
Он мгновенно настораживается. Тот самый ковбой, укрощавший быков и объезжавший диких лошадей, всегда готовый прийти мне на помощь.
– Тебе нужна помощь, Коти?
– Да,– шепчу я, чувствуя, словно умерла и попала в ад. Я сдерживаю рыдания, готовые вот-вот вырваться наружу.– У меня проблемы. Моя машина сломалась. Я… я…– Я ищу на дороге указатель.– Я в Су-Фолс[1].
– Ты ранена, малышка?
Я смотрю на свою руку, понимая, что ничто не сможет подготовить отца к этому.
– Да.
– Скажи мне, где ты, и я все улажу, – тяжело дыша, запыхавшимся голосом говорит папа. Я слышу суматошный звон ключей, и перед глазами проносится воспоминание о выпускном и вечеринке с бочкой пива в доме Лайонела Вулфингтона. Я позвонила отцу, чтобы он забрал меня, потому что весь мой класс был пьян в стельку, а я хотела домой.
Раздается сильный хриплый кашель папы, отчего я нервно съеживаюсь.
Что-то не так. Дома что-то не так.
– Я в мотеле «Ночлег». Мне нужно вернуться домой. – Я вскакиваю от страха, когда мимо меня проносится незнакомец. Я вздрагиваю, ненавидя себя за то, что стала пугливой, как загнанная лошадь. – Быстрее, пап.
– Я пришлю Дэвиса.
– Нет,– вырывается у меня. Хотя в то же время, когда отец произносит имя Дэвис, мой разум машинально подсказывает «безопасность».
– Дакота…
– Пожалуйста. – Я подхожу ближе к яркому свету автомата с газировкой. – Я не хочу, чтобы приехал Дэвис.
Самая ужасная ложь, которую я когда-либо произносила.
– Я не могу приехать, малышка. По многим причинам. Думаю, ты скоро сама все узнаешь.
На глаза наворачиваются слезы. В животе, словно змея, извивается острая и жгучая паника. Не осталось надежды вернуться в Рессурекшен так, как я планировала: спокойной, собранной, с видом, будто у меня все под контролем.
Потому что Дэвис Монтгомери всегда видел меня насквозь.
Он сразу поймет, что все ложь. Увидит все мои темные тайны. Все бахвальство, всю фальшь. Что я далеко не сильная. Возможно, я никогда и не была такой.
И все же в душе теплится надежда.
Отчаянная, израненная, безысходная надежда.
Ничто не сотрет из памяти эти темно-карие глаза и суровую улыбку. Широкоплечего морского пехотинца, о котором я тщетно твержу себе, будто забыла его, хотя все последние шесть лет только о нем и думала.
Сжимая жетон на груди, я вздыхаю. Эйден придет за мной. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Он никогда не отпустит меня.
Мне нужен Дэвис. Больше, чем когда-либо.
Тот самый мужчина, тот незабываемый мужчина, который до сих пор преследует меня во снах.
– Хорошо, – с дрожью в голосе соглашаюсь я, чувствуя, будто стою на перепутье. – Пришли Дэвиса.
Потому что мне нужно попробовать начать все сначала.
Я опускаю взгляд и нежно касаюсь ладонью едва заметной округлости живота.
Настоящая, самая настоящая, черт возьми, попытка начать все сначала.