Страница 10 из 15
Я сказал бы, что это чертовски удачный день, раз мы так легко нашли Кэсси. Большинство пропавших людей – туристы, которые, в зависимости от времени года, становятся жертвами стихии. Но быть местным еще не значит быть неуязвимым для дикой природы Монтаны.
– Я закончу здесь, – говорит Рихтер, доставая рацию с пояса. Его голос становится тише: – Проверю, что родители не имеют к этому никакого отношения.
– Здравая мысль.
– Забери свою девочку и угости вкусняшками.
– Обязательно. Спасибо, шериф.
Резкий свист – и Кина возвращается ко мне. Я похлопываю себя по груди, и она мягко подпрыгивает, чтобы поставить на меня передние лапы. Ухмыляясь, я глажу ее по голове.
– Эти уши работают еще лучше, когда дело касается еды, да?
Щедро похвалив собаку, я направляюсь к своему грузовику, а Кина идет рядом. Каждая клеточка тела напряжена, а кулаки изнывают от желания хорошенько потренироваться с боксерской грушей. А затем необходима как минимум пятимильная прогулка для Кины.
В кабине пикапа Кина едет на пассажирском сиденье. Я включаю обогрев, позволяя горячему воздуху заполнить пространство, и приоткрываю окно для собаки. Ледяной воздух хлещет ей в морду, и она высовывает язык. Пока машина петляет по крутым серпантинам Рессурекшена, передо мной простираются километры заснеженной безлюдной местности. Полицейский сканер трещит, передавая сегодняшние сводки.
Мы проезжаем поворот Мертвого Фреда – узкий участок дороги со слепыми поворотами на каждом витке. Вместо ограждений здесь пропасть в тысячи футов, ведущая в долину. По краю дороги стоят столбики с памятными табличками. Хотя дорога опасная и жуткая, я предпочитаю ехать по ней. Это кратчайший путь на «Ранчо беглецов» и возможность побыть в одиночестве, чтобы перевести дух и подумать.
К тому времени, когда я подъезжаю к ранчо, сквозь облака уже пробиваются яркие солнечные лучи, разгоняя утренний холод.
Я выхожу из машины. Кина с лаем устремляется к «Дому бесстрашного сердца» – питомнику и жилищу для моих собак. Усмехнувшись, смотрю, как она бежит. Она так чертовски свободна, что можно сдохнуть от зависти.
Я окидываю взглядом ранчо и его окрестности. Территория превратилась в сплошную стройплощадку: идет активная подготовка к открытию сезона. Моя работа как начальника охраны – держать все под контролем. Обеспечивать безопасность.
Однажды я уже облажался. Больше этого не повторится.
«Ранчо беглецов» всегда принадлежало Чарли. С тех самых пор, как он впервые ступил на эту землю, пытаясь сбежать от воспоминаний о смерти своей невесты. Его нервный срыв привел нас всех сюда, чтобы поддержать его, и пока что никто не изъявил желания уехать. Рессурекшен вместе с «Ранчо беглецов» стал частью нас самих.
И теперь это мое предназначение. Служить своему городу, защищать братьев, тренировать собак. Простая, мирная жизнь. Хотя шансов жить мирно явно немного, пока рядом находится хоть один из моих братьев.
– У-у-у. Я уже отсюда чувствую, как ты кипишь от злости. – Мой брат-близнец Форд выходит из-за угла дома. Его растрепанные темно-русые волосы спадают на лицо. Хотя все Монтгомери за метр восемьдесят, его поджарое телосложение выдает в нем бейсболиста, во мне же невооруженным глазом виден морпех.
Однако одно у нас общее: мы оба чертовски меткие. Я знал отличных снайперов за границей, но скоростные подачи мяча Форда просто легендарны.
Я бросаю взгляд на походные ботинки с шипованной подошвой, а затем киваю на его рюкзак.
– Ты сегодня был на вершине?
– Не так рано, как ты. – Он бросает в рюкзак пакет с порошком. – Но да. Я был в горах.
Жизнь на ранчо устраивает Форда лишь в том случае, если он постоянно чем-то занят. С тех пор как он ушел из бейсбола, он вертится словно белка в колесе, выискивая любую мелкую работу. Разнорабочий на ранчо, бармен, автомеханик, экстремал и любитель адреналина. Таков Форд. Любое приключение – и он готов. Поэтому мы называем его джокером «Ранчо беглецов». Никто не знает, что выкинет Форд. Даже он сам.
– Плохое выдалось утро? – приподнимает брови он.
– Скорее тяжелое.
– Нашел ребенка?
– Ага. Она забралась в пустой холодильник на краю участка. Кина ее учуяла. – Я выдыхаю, прогоняя ярость, кипящую в груди. От воспоминания об этом хочется врезать по чему-нибудь кулаком. – Люди и их чертов хлам.
Форд следует за мной, когда я иду по высокогорной промерзшей земле. Вдали гордо возвышается наш новый амбар. В прошлом году он сгорел из-за поджога. Благодаря помощи и сплоченности общины мы успели его восстановить к зиме.
– Ты в порядке? – Пока я медлю с ответом, Форд добавляет: – Ты не спал прошлой ночью.
Я не спал толком с тех пор, как вернулся со службы в морской пехоте. В лучшем случае мне удается урвать часа четыре за ночь.
Я фыркаю и качаю головой.
– Боже, Форд. Опять ты со своей суеверной мистической хренью.
Он широко улыбается.
– Может, и так, но я знаю, что твоя ворчливая задница в это верит.
Я стискиваю зубы и игнорирую его. Хочу сказать ему, чтобы он занимался своими делами и прекратил нести чушь про нашу связь, но не могу. Потому что он прав.
Я в это верю.
Столько раз наша связь близнецов действительно срабатывала.
Летом, когда я нашел Форда после страшной аварии на мотоцикле. У него была сломана лодыжка, а он все равно улыбался, когда я помогал ему ковылять домой.
На Рождество, когда я был в увольнении, он вытащил меня из реки после того, как меня сбросила лошадь.
Форд был первым из моих родственников, кто узнал, что меня подстрелили. Еще до того, как кто-то из начальства позвонил родителям, он поднял тревогу и собрал всю семью.
Каким-то образом мы просто знаем.
Я останавливаюсь, заметив грузовик на подъездной дорожке.
– У нас гости?
Форд оглядывается на дом, а затем на меня.
– Руби с Чарли вернулись.
– Черт, – бормочу я. Надо было смываться отсюда быстрее.
Форд ухмыляется.
– Пойдешь прятаться в спортзал или поздороваешься?
Я стискиваю зубы – надежды выплеснуть напряжение на боксерскую грушу рухнули – и направляюсь к дому вместе с Фордом.
В настоящее время охотничий дом, или, как мы еще его называем, главный дом, – самый эпицентр ранчо. Место, где останавливаются гости, столовая, а также мое место жительства. Я живу в крыле, занимающем весь третий этаж. Я не нуждался в собственном жилье. Я все равно почти не сплю. Поэтому присматриваю за гостями, когда они есть, и занимаюсь своими делами, когда их нет.