Страница 18 из 20
— Райзгар ждёт тебя в кабинете. Я как раз искал тебя, чтобы проводить, — добавляет он.
Одного этого имени хватает, чтобы все очарование момента лопнуло как мыльный пузырь. Вся неловкость и тепло исчезают в ту же секунду. На их месте вскипает глухая злость, челюсть сама собой сжимается. Спокойствие, которое я так бережно собирала все утро, обрывается.
Но выбора действительно нет. Если его величество соизволил меня позвать, то кто я такая, чтобы заставлять хозяина этой дыры ждать.
Глава 7
Азар ушел, и тишина коридора тут же сомкнулась вокруг меня. Я смотрела на резное дерево двери и кожей чувствовала, как от него веет холодом.
«Вот дерьмо...» — мысленно выругалась я, когда внутри начала закипать знакомая до тошноты ярость. Стоило представить его лицо и этот взгляд, в котором я была лишь пешкой, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Ногти больно впились в ладони, но эта мелкая боль была ничем по сравнению с пожаром под ребрами.
Меня трясло. Не от страха перед ним, а от дикого желания высказать всё, что я о нем думаю, и плевать на последствия. Но последствия будут, и за них придется платить. Мой остров. Мой брат. Одна моя ошибка или один сорвавшийся крик, и всё превратится в пепел.
Я закрыла глаза и прижалась лбом к прохладной каменной стене, пытаясь унять колотье в груди.
«Успокойся», — приказала я себе одними губами. Надо сделать из себя камень. Нужно заставить себя не слышать его. Превратить его голос в белый шум, в бессмысленный стрекот насекомого. Я представила, как поднимаю вокруг своего сознания высокую стену из прозрачного льда. Пусть он бросает свои слова. Они оставят лишь трещины на поверхности, но не доберутся до меня.
— Войди!
Глухой, вибрирующий голос доносится из-за двери так внезапно, что я вздрагиваю всем телом. Сердце испуганно бьется в ребра. Откуда он узнал? Почувствовал меня сквозь толстую древесину? Чертов монстр. Я ведь стояла тише воды, даже дыхание затаила, а он всё равно выследил, заставив кожу покрыться ледяными мурашками.
Этот звук не просто касается слуха, он ударяет в грудь тяжелой волной и пробирает до самых костей. Я толкаю массивную створку и переступаю порог.
В комнате царит полумрак, едва разбавленный тусклым светом из высокого окна. Райзгар стоит ко мне спиной. На нем черная боевая куртка из грубой кожи с ремнями, но все внимание приковывает не это. По его предплечьям и шее прямо под кожей тянутся иссиня-черные линии. Тьма внутри него пульсирует, расширяется и сужается в такт дыханию. Это живая, хищная материя, которая вот-вот прорвется наружу.
Его присутствие ощутимо давит на плечи, заполняя всё пространство вокруг и вытесняя воздух из легких. Каждая деталь в кабинете, от массивного стола до тяжелых портьер, будто подчинена этой силе.
Он слегка поворачивает голову. Движение резкое, хищное, но он так и не оборачивается полностью. В полумраке блестит только край его жесткой челюсти.
— Сядь!
Внутри меня всё взрывается. Сядь?! Кровь мгновенно ударяет в лицо. Гордость взвивается на дыбы, требуя ответить, огрызнуться, поставить его на место. Как он смеет приказывать мне, словно последней прислуге? От злости перехватывает горло, но я силой удерживаю себя от крика.
«Дыши. Просто дыши. Это всего лишь стул. Это не поражение», — твержу я себе, наступая на собственную гордость.
Я резко подхожу к массивному деревянному креслу и буквально падаю в него. Пальцы до белизны впиваются в резные подлокотники. Гнев внутри требует выхода, и мой светлый поток, обычно послушный, отзывается резким, яростным всплеском. Из-под ладоней с треском вырываются тонкие золотистые искры. По комнате тут же тянется едкий запах паленой древесины. Я не сразу соображаю, что от злости подпалила дубовые ручки кресла.
И вот тогда Райзгар медленно разворачивается всем телом.
Его взгляд сразу падает на дымящееся дерево под моими пальцами. На губах появляется хищная, злая улыбка. Он оскаливается, обнажая зубы. В этом выражении лица нет ни капли дружелюбия — только чистое удовлетворение охотника, который видит, что добыча наконец показала клыки.
— Вижу, гостеприимство тебе не по вкусу, принцесса? — его голос звучит как низкий рокот надвигающейся бури.
Я вскидываю голову, свет под кожей вспыхивает ярче, отзываясь на его оскал, и сдерживаться больше не получается — слова вылетают сами.
— Гостеприимство? — выплёвываю это слово, не скрывая отвращения. — Знаешь, я вообще не понимаю, почему я до сих пор здесь, а не гнию в темнице под твоим дворцом. Почему я всё ещё жива? Хотя нет это как раз понятно. Твои игры. Тебе просто нравится смотреть, как я дёргаюсь на твоём поводке.
Я смотрю прямо ему в глаза, не отводя взгляда и мысленно запрещая себе пятиться. Пытаюсь пробить это холодное спокойствие хоть чем-то, но там нет ничего, кроме глухой тьмы.
Он делает шаг ко мне, и от этого движения воздух в комнате сразу тяжелеет. В полумраке Райзгар кажется огромным, а черные линии под кожей на его шее дергаются быстрее, будто поток внутри него откликается на каждое мое дыхание.
— Всё, что от тебя требовалось, — сидеть тихо и не создавать проблем, — произносит он, и его голос бьет по ушам. — Ты сама виновата во всем, что случилось в лесу. Каждое твое действие, каждая тупая попытка огрызаться только затягивает петлю на твоей шее. Ты копошишься здесь только потому, что я это позволил. И точка.
Я вскакиваю с кресла, вообще не думая о том, что делаю. Дубовые подлокотники под моими пальцами напоследок слабо трещат.
— Сидеть тихо? Ждать своей участи, как овца на бойне? — голос срывается, но я не останавливаюсь. — Ну извини, Райзгар, я не собираюсь прогибаться под тебя и покорно ждать, что еще придет в твою голову! Я не твоя ручная игрушка!
Слова еще не успевают осесть, как воздух вокруг меняется. Он не касается меня — в этом нет нужды. Достаточно короткого движения рукой, едва заметного, и тьма срывается с него волной, заполняя пространство между нами. Она не просто окружает — она давит. Тяжелый, холодный поток наваливается сверху, вжимает в пол, не дает сделать ни шага, ни вздоха. В следующую секунду ноги подводят сами, тело не слушается, и я падаю обратно в кресло, словно меня вбили в него силой.
Тьма обвивается вокруг запястий, плотная, живая, сжимает до боли и не дает даже пошевелиться. Она держит мертвой хваткой, контролирует каждый нерв и не оставляет ни малейшего шанса вырваться.