Страница 30 из 69
Пир был долгим и обильным. Семь перемен блюд сменяли друг друга: баранина с хрустящей корочкой, фазаны, фаршированные шафраном, рыба в соусе гарум, копчености, говядина на вертелах, жареная птица и, наконец, павлин, отваренный в травах — символ бессмертия и роскоши. Все это запивалось реками лучшего вина, которое подогревали, чтобы гости дольше сохраняли ясность ума для бесед и развлечений. Поэты сменялись танцовщицами, музыканты — акробатами.
Арсея, чей желудок не был привычен к таким излишествам, с облегчением заметила, что Цезарь и Клеопатра незаметно удалились. Она потянула за руку Энея, и они, улучив момент, выскользнули из шумного зала. Войдя в свои покои, Арсея, измученная впечатлениями и тяжелой пищей, буквально рухнула на ложе. Эней лег рядом, и она, уютно устроившись на его сильном плече, почти мгновенно погрузилась в глубокий, восстанавливающий сон, унося с собой в грезы образы сверкающего золота, ликующих толп и пламени, чудесным образом возгоревшегося в руках жреца. Впервые за долгое время она чувствовала себя не просто наблюдательницей, а частью чего-то великого, и это чувство было одновременно пугающим.