Страница 34 из 48
Глава 13. Переписанная история
Я сидела на мягкой кровати, ощущая ноющую боль в забинтованной ноге и понимая, что, хотя моей жизни уже ничего не угрожает, я все еще не могу нормально двигаться и не смогу этого сделать еще около недели.
Слова целителей о том, что если бы мне оказали помощь чуть позже, то я бы навсегда лишилась отравленной конечности, по-настоящему ужаснули меня. Ужаснули настолько, что, несмотря на голод, я целых полчаса не могла притронуться к еде — таким сильным было мое потрясение.
— Тук-тук? Можно? — Дверь слегка приоткрылась, и из темного проема показалась светлая голова Феландира.
— Конечно, заходи, — пригласила его Фианна, все еще сидевшая у моей кровати. — Ты ведь уже предупреждал нас о своем вечернем визите, разве нет?
— Ну мало ли, вдруг вы тут переодеваетесь, — пояснил он, осторожно закрывая за собой дверь.
— Если бы мы переодевались, ты бы не стоял здесь живой и невредимый, — сказала я, усмехаясь.
Юноша перевел взгляд на меня, в его зеленых глазах отразилось облегчение и, я бы даже сказала, немного радости.
— Уже шутки шутишь, значит, с тобой все в порядке и ты скоро поправишься, — хмыкнул он, забирая с нашего стола поднос с двумя пустыми тарелками.
— Феландир, послушай…
Парень вопросительно посмотрел в мою сторону, и я замешкалась. Как бы извиниться перед ним за все то плохое, что наговорила о нем в подземелье? А вдруг он не простит или даже посмеется надо мной?
— Я… я хочу попросить прощения за все, что сказала о твоих кулинарных способностях, — выдохнула я, мой голос почти дрожал от смущения. — Фианна сказала мне, что это ты постоянно готовил и приносил еду в нашу комнату, пока я была без сознания, хотя ты и не должен был этого делать.
Он перевел удивленный взгляд на Зеленокрылую, потом на дверь, как будто не мог поверить в происходящее, решив, что я извиняюсь не перед ним, а перед куском дерева. И тут он снова резко повернулся, услышав, как из меня извергаются очередные заикающиеся звуки.
Тем временем я почувствовала, как мои щеки опять начинают краснеть.
— И… И-и еще мне жаль, что я разбила всю ту посуду. Наверное, мое отвратительное поведение доставило тебе много неприятностей… Но в тот момент я была в таком отчаянии и в такой злости, что ничего не соображала. С самого первого дня я думала, что это ты будешь мучить нас с Фианной, пытаясь выведать секреты правителя Арвандила, о которых мы и сами не подозревали.
Некоторое время он молчал, молчали мы все трое. Не только мои щеки, но и уши, да и все лицо уже горело изнутри, и в этот момент я, пожалуй, мало чем отличалась от самого настоящего помидора.
— Исилия, ты…
Услышав нерешительный голос Феландира, я резко подняла на него глаза. Его левая бровь взлетела вверх, и поставив поднос на место, он горделиво подбоченился.
— Ну во-первых я и сам знаю, что прекрасно готовлю, — заявил он с самоуверенной улыбкой, которая, судя по его взволнованному состоянию, когда Фианна оценивала его суп в подземелье, была фальшивой. — А во-вторых…
Юноша сделал паузу, внимательно изучая меня прищуренным взглядом.
— …Ты что, только что назвала меня по имени? — Черты его лица смягчились. Он смешно опустил голову на грудь так, что появилась вторая подбородочная складка, после чего улыбнулся до ушей, раскинул пальцы руки и демонстративно приложил их к сердцу. — Какая честь, я шокирован.
Прошло полчаса, а мы все еще разговаривали и смеялись, и впервые за долгое время мне стало так хорошо на душе. Да, в неволе, конечно, не время и не место для такого легкомысленного смеха за дружескими беседами, но что еще нам с подругой оставалось делать? Лечь на пол и начать рыдать, катаясь по нему?
Честно говоря, я никогда не была оптимисткой по жизни, но в то же время меня нельзя было назвать и пессимисткой. Когда в твоей жизни наступает черная полоса, разве не важно научиться искать радость даже в мелочах? Смех — лучшее лекарство от стресса, так всегда говорила моя матушка.
— А почему ты живешь в этих… «Лунных Землях»? — поинтересовалась я у Феландира. — Как ты вообще сюда попал?
Парень почесал затылок и неловко улыбнулся. Крылья, спрятанные под его длинным черным плащом, слегка приподнялись вместе с тканью, затем снова опустились.
— Я здесь с самого своего рождения, — сказал он, переведя взгляд на окно. — И мой отец тоже жил в этом месте.
Мы с Фианной удивленно переглянулись. Он снова повернулся к нам, заметив недоумение на наших лицах.
— Это звучит странно и пугающе, знаю, — добавил юноша, фыркнув, — но… так оно и есть. Вы, наверное, уже заметили, что, хотя основными обитателями Лунных Земель — а конкретно Кромкредора — являются Арахниды, здесь проживает немало представителей крылатых народностей Солнечных Земель.
— Но как такое могло произойти?
Парень поудобнее устроился в кресле и начал свой рассказ:
— Все началось с тех пор, как Сиренекрылые… — Он с сожалением посмотрел на меня и запнулся, — …кхм, как… арвандильцы, погнали Арахнидов из лесов, не жалея даже новорожденных.
— Вооруженные воины королевства не знали пощады, и неважно, кто перед ними находился — старик, чья-то мать или чей-то ребенок. Мой дед рассказывал, что в тот день было много, очень много кровопролития, причем с обеих сторон. Люди демонстрировали свою неприкрытую ненависть друг к другу, позволяя бушующей ярости полностью завладеть их разумом. «Сгореть в огне, разросшемся до таких размеров, что этот огонь пожирал не только своего хозяина, но и всех остальных: и врагов, и даже союзников. Ибо огню было все равно: он не перебирал, он жаждал крови, и неважно чьей», — так он говорил.
Пальцы Ракхтара замерли в паре сантиметров от дверной ручки, так и не коснувшись ее.
Он пришел сюда, чтобы отдать пленной принцессе все ее украшения, которые ему пришлось снять тогда, а заодно убедиться, что она жива и идет на поправку.
И он, конечно, не собирался подслушивать, просто это получилось само собой. Так что же делать? Войти внутрь? Но мужчина не хотел прерывать рассказ Феландира, хотя и не понимал, почему Зеленокрылый решил поведать все это той, чьи сородичи едва не уничтожили всех Арахнидов.
Неужели Ракхтар действительно, в глубине души, надеялся, что она поймет его поступок и изменит свое мнение? Неужели он надеялся, что она перестанет считать остальных Арахнидов чудовищами, какими их представляла арвандильская аристократия?