Страница 28 из 48
Мелодия, обволакивающая все ее тело своим теплом и материнской любовью. Мелодия, которая когда-то очень давно навсегда оборвалась, исчезла из этого мира, улетела ввысь на больших фиолетовых крыльях…
…Но навеки осталась в ее сердце.
И этот знакомый запах дождя… Такой же, каким он был и в тот самый день, когда Исилия с матерью сидели в беседке, наслаждаясь им и его звуками.
Такой родной… Такой любимый…
С непривычной внимательностью к чужакам, и уж тем более к пленникам, Ракхтар осторожно уложил принцессу на чистую постель в одной из свободных комнат для слуг. Вся эта ситуация, в которой герцогу пришлось принимать личное участие, очень ему не нравилась, но кто знает, что могло бы произойти, заметь кто-то из других мужчин ослабленную Сиренекрылую и без охраны?
Он даже не сомневался, что слуги-Арахниды с их холодной от рождения кожей, захотят хоть на мгновение прикоснуться к ее мягкому, бархатистому телу, чтобы ощутить человеческое тепло и вспомнить, что когда-то, живя на поверхности Солнечных Земель, их физическая оболочка была такой же теплой и приятной на ощупь.
Но, к счастью, пока он нес ее собственными руками, уже достаточно Арахнидов, встретившихся на его пути, увидели это зрелище. А значит, через день-два все живые существа во дворце будут осведомлены о том, что Сиренекрылая — его собственность, и приближаться к ней запрещено.
У принцессы действительно отсутствовали крылья, но, не считая этого, она выглядела как самая обычная Сиренекрылая, почти ничем не отличавшаяся от других своих сверстниц: миловидное овальное лицо с мягкими чертами, белая, как февральский снег, кожа с легким румянцем на щеках, маленькие пухлые коралловые губы, курносый нос, большие фиалковые глаза и длинные волнистые волосы золотисто-русого оттенка. Так почему же правитель Арвандила отнесся к ней с таким пренебрежением?
Мужчина слышал, как тихо и хрипло она дышит. Видел, как часто и тяжело вздымается ее грудь, а вместе с ней и большое золотое ожерелье с крупными вкрапленными аметистами. Оно начиналось на ее тонкой шее в виде двух колларов, плотно прилегающих к коже, и казалось, что драгоценный металл еще больше затрудняет ей дыхание, всерьез намереваясь задушить ее.
«Это надо снять, — подумал Ракхтар, — иначе Сиренекрылая может не дожить до прихода целителя. Я не уверен, что ей действительно становится труднее дышать, но лучше не рисковать и сделать это в любом случае».
Нависнув над девушкой, он внимательно осмотрел ее аксессуар со всех сторон, с неудовольствием отметив, что застежка должна быть где-то сзади. Выпрямившись, мужчина бросил быстрый взгляд через плечо: дверь была плотно закрыта. И даже если бы кто-то захотел войти в эту комнату, дворецкий Тайтус, находившийся сейчас где-то поблизости, не позволил бы ему этого сделать.
Раздраженно выдохнув, Арахнид несколько раз моргнул и снова склонился над ней. Она была в простом коричневом платье, а от тела исходил слабый цветочный аромат, словно это не она была узницей, всю неделю заключенной в темнице, а кто-то другой.
Ракхтар протянул руку к ее хрупкой белой шее. Сиренекрылые… Те, кто изгнали их из солнечно-зеленых лесов Арвандила просто потому, что не захотели мирно сосуществовать с ними и уважать друг друга. Те, кто оказались слишком жадными, слишком алчными и, обнажив мечи, погнали Арахнидов прочь, не пощадив ни стариков, ни женщин с младенцами. Лежащая перед ним принцесса выглядела настолько слабой и беспомощной, что если бы он захотел свернуть ей шею здесь и сейчас, ему даже не пришлось бы прилагать для этого никаких усилий. Маленькая и беззащитная, брошенная даже собственным отцом… Такая жалкая…
Внезапно почувствовав, как чьи-то руки скользят по его спине, плавно поднимаются вверх и сцепляются там в кольцо, Ракхтар в ту же секунду вернулся к действительности, с усилием выныривая из собственных мыслей. Только сейчас он заметил, как близко наклонился к лицу девушки, похоже, глубоко задумавшись и не замечая этого, пока ее прикосновение не заставило его опомниться. Он попытался осторожно выпрямиться, но понял, что так просто это сделать не удастся.
Мужчина раскинул руки и оперся ими о кровать, нависнув над поймавшей его в «капкан» Сиренекрылой, и тихо, раздраженно потребовал:
— Отпусти…
Его белоснежные радужки приобрели глубокий багровый оттенок: Арахнид терпеть не мог, когда к нему прикасались. А в особенности его спины — самой незащищенной части тела. И чем сильнее он злился с каждой секундой, тем быстрее разрывались и растягивались уголки его рта, обнажая острые клыки и ядовитые паучьи челюсти.
Во второй попытке высвободиться от нежелательных «объятий» Ракхтар почувствовал, что хватка девушки, удивительно сильная для бессознательного человека, начинает ослабевать: тонкие кисти наконец разжались и скользнули вниз.
Взяв Сиренекрылую за запястья, он не спеша опустил их на кровать. Но когда мужчина уже собирался убрать руки и встать, он обнаружил, что ее пальцы, как нарочно, вцепились в один из рукавов черного камзола, и теперь снова даже и не думали отпускать его.
— Я обычно отрубаю конечности за такие вещи, — сердито пробормотал он, одним резким движением выдергивая ткань из ее пальцев.
— Не… уходи…
Арахнид бросил на принцессу выразительный взгляд и замер, не двигаясь. Она сейчас разговаривала с ним? Нет… Просто бессвязный бред, вызванный воздействием лихорадки на организм? Или же ей что-то снится?
По раскрасневшейся щеке скользнула слеза, скатившись вниз и оставив за собой лишь влажную дорожку.
— Не покидай… меня… — шептала девушка еле слышно, с большими паузами, слегка подрагивающими губами, — не уходи… Не… уходи… снова…
«Жалкая, — пронеслось в голове Ракхтара, и кипящий гнев начал медленно, но верно отступать, — сердиться на таких, как ты, было бы для меня настоящим позором».
Мужчина неторопливо подошел ближе и в последний раз склонился над девушкой, протягивая к ней руку так, чтобы она уже не смогла неожиданно схватить ее.
— Не пойми меня превратно, — тихо сказал он, со всей возможной осторожностью касаясь пальцем ее щеки, тем самым позволяя слезинке скатиться по нему и, скользнув по краю черного когтя, упасть на белоснежную перину. — Я всего лишь не хочу выглядеть монстром в глазах крылатых целителей, которые будут здесь с минуты на минуту, — закончил он, выпрямляясь.