Страница 17 из 20
Комфортное болото класса люкс
«Я всегда за то, чтобы получать больше денег. Деньги делают эту жизнь приятной. Карьерный рост для меня – это увеличение зарплаты, а не статуса.
В ближайшей перспективе у меня не будет никакого карьерного роста. Впереди два года отработки распределения в научном журнале в должности редактора, и это помимо года, что я работала здесь на полставки весь пятый курс.
Одна часть меня зудит над ухом: „Просрешь молодость, ничего не добьешься, превратишься в совдеповскую тетку и будешь до конца жизни завидовать своим успешным подругам, которых ты, кстати, тут же вычеркнешь из подруг“. Вторая: „Оля, расслабься. Ты на тихой и спокойной работе, где тебе никто не выедает мозги и у тебя даже хватает времени заниматься фотографией“.
Чувствую, будто раскалываюсь надвое. С одной стороны, я стерва, которая всегда предпочтет высокий оклад интересу (а значит, на этой работе я исключительно на период распределения). С другой – безропотное безвольное существо, которому настолько лень двигать задницей в поисках лучшей кормушки, что лучше оно останется в своем комфортном болоте класса люкс.
Я ужасно рациональный человек. Я человек-органайзер. Я была бы блестящей секретаршей. Но распланировать свою жизнь так, чтобы видеть цели и танком к ним идти, я не способна.
Слова Монро „Карьера – чудесная вещь, но она никого не может согреть холодной ночью“ – лишь прикрытие для неудачников. Или в моем случае – неудачницы. Но где гарантия, что подобный настрой – добейся или умри – действительно достойная цель, а не отражение мыслей социума, повернутого на деньгах и карьере?»
Моя ты дорогая стерва! Смеюсь. Как хорошо, что осталось свидетельство этих мыслей в двадцать три – чудесный пример молодой горячности.
Не надо «добейся или умри». Вообще не надо мыслить крайностями, «или – или». Сознательно выкручивая контраст на максимум, ты перестаешь видеть возможности середины и использовать систему сдержек и противовесов. Последняя обеспечивает не идеальное «колесо баланса», а знание, что, если в одном месте наблюдается чрезмерное напряжение, необходимо ослабить контроль там, где вот-вот порвется.
Не пытайся распределить внимание равномерно между семьей, работой, учебой, хобби и спортом. Я честно не встречала людей, у которых это получается в жизни, а не в соцсетях. Лучше направь его туда, где оно сейчас (сегодня, на этой неделе, в этом месяце) приоритетно. Остальное пусть немножко поживет само по себе. На пельменях, на делегировании, на минималках.
В качестве еще одной метафоры такого подхода приведу пример детской игры-балансира. Суть ее в том, что нужно провести металлический шарик из начала в конец лабиринта, наклоняя игровое поле под разными углами. Это ювелирная работа! Малейший перекос усилий – и шарик бодро катится не туда. Так и в жизни. Поднимаясь в одном, проседаешь в другом, и, чтобы держаться курса, приходится постоянно балансировать.
В какой-то момент важно побыть стервой, в какой-то – безвольным безропотным существом. Тебя все равно довольно быстро откатит «к среднему», то есть к привычному состоянию по жизни. Если ты по характеру деятельна и целеустремленна, то профессиональной амебы из тебя не получится как ни старайся. Равно как и акулы бизнеса, если твой естественный максимум – «скажите, что мне делать, поставьте задачу».
Не стремись в ранние двадцать раз и навсегда решить про себя, стерва ты, идущая по головам, или карьерная рохля. Первая работа на полный день не время категоричной самоидентификации. Это старт наработки несгораемых вводных: умений, навыков, имени, репутации. И начало сознательного профессионального самоопределения: тем ли я занимаюсь? Подходит ли мне эта специальность? Хочу ли я в ней совершенствоваться?
Так что не трать время на навешивание на себя ярлыков. Лучше начинай развивать профессионализм, который является краеугольным камнем любой успешной карьеры. Чем бы ты ни занималась в будущем, как бы радикально ни меняла направление своей деятельности, ты будешь двигаться по карьере быстрее и легче тех, кто определяет зону роста лишь должностными инструкциями – ни больше, ни меньше.
Профессионализм не столько коррелирует с деньгами, сколько с мудростью и спокойствием, которые приобретаешь, справляясь с сотнями рабочих ситуаций, включая внештатные. Это способность решать вопросы, сохраняя видение перспективы. Без паники и «я умру в нищете, нужно было поступать на миллиардера».
Это развитие необъяснимой чуйки на то, где шрифтами играются и рамочки двигают, а где на коленке простым карандашом создают историю, эхо которой еще долго будет звучать в отраслевых кулуарах.
Шальные бешеные тыщи можно заработать и на удаче. А потом нервничать, что больше так не повезет. Профессионализм – это что-то «на надежном». Когда каждый день, что ты проводишь в профессии (активно, а не на попе ровно), превращается в зачетку, которая однажды начинает работать на тебя.
Придя по распределению после университета в издательство юной и абсолютно зеленой, я проходила «школу молодого бойца» у 75-летней коллеги, компетентнейшего редактора с полувековым стажем. Читая отредактированные мной статьи, она тяжело вздыхала, просила подсесть к ней, а затем методично разбирала каждую правку, включая те, что я не сделала, потому что не заметила по неопытности.
Что я чувствовала, когда она «вызывала» меня к себе? Досаду, злость, раздражение. Я шла к ней, как на эшафот. Мне казалось, все кругом видят мое унижение и смеются. Хорошо помню, как отчаянно цеплялась за подлую мысль «Зато я молодая!», чтобы хоть немного примирить себя с реальностью. Типа: «Выкусите, у меня еще вся жизнь впереди. А у вас нет».
Но это такой плохой костыль, что и не костыль вовсе. И тогда я решила зайти с другой стороны: начала штудировать по вечерам справочники по стилистике, жадно добирая все, в чем «плавала».
Походы за стол становились реже. Потом прекратились вовсе.
Навыки редактирования, приобретенные в тот период, пригодились мне в дальнейшем – и когда я была журналистом и редактором в женском глянце, и когда работала пиарщиком в агентстве. Не говоря уже о карьере писателя. Но до этого (спойлер!) оставалось еще больше десятка лет метаний «кем я хочу быть, когда вырасту».
Ты пишешь, что всегда предпочтешь высокий оклад интересу. Душа моя, думать так – привилегия юности. После тридцати пяти работать «только за деньги» тошно и дорого для здоровья. Это прямой путь в выгорание, депрессию и ночь души. Чем ты старше, тем острее потребность видеть оставленные следы. Не быть отчужденной от результата.
Это только кажется, что слово «творец» отдает нафталином и вычурно старомодно. На самом деле, нам важно создавать, вкладываться, вплетаться своею особой нитью в историю человеческих достижений – и быть узнаваемыми по этому следу.
Тот, кто имеет счастье наблюдать плоды своего труда и не зависит от возрастных изменений здоровья (ухудшения зрения, слуха, появления тремора рук или проблем с опорно-двигательным аппаратом), не спешит на пенсию. Вырваться на нее хотят те, кто чувствовал себя на работе как в тюрьме. Последним резко становится нужна дача, огород, палисадник, клумба, телефон с интернетом, прогулки и компания. Становится жизненно необходимой деятельность, имеющая простой и понятный смысл: сажу – растет, закатываю в банки – едят, вяжу – внучка носит.
Не нужно в ранние двадцать «планировать жизнь» и танком идти к поставленным целям. В этот период еще мало понимания, что для нас по-настоящему благо, а что мерещится сладкой ягодкой, но оказывается кислятиной, когда сорвешь.