Страница 46 из 64
— Ну смотрите, Павел Александрович. — Каспе понизил голос, будто делился чем-то важным. — Вы знаете, как мы тут живём, русские. Под китайцами. Кланяемся, заискиваем, глотаем обиды. Мы для них — никто. Бывшие хозяева, обломки империи. И каждый из нас это чувствует, каждый божий день. Даже я. И поверьте, приятного в таком положении вещей мало. А вчера… вчера русский князь пришёл на приём к самому генерал-губернатору Маньчжурии и повёл себя так, будто он тут хозяин, а не гость. Не заискивал, не лебезил. Гулял по-нашему, по-русски. Показал этим китайцам, что удаль наша, наш крепкий характер не сломлены и на их чинность нам, простите за грубость, наплевать.
Он откинулся назад, довольно глядя на меня.
— Вы бы слышали, князь, что нынче говорят все уважаемые люди. Из наших, конечно. Кулаев хохотал до слёз, когда ему пересказывали события прошлого вечера. Дризин руку жал каждому, кто был на приёме, всё выспрашивал подробности. А уж дамы… дамы от вас просто в восторге. Романтический герой, не меньше. Русский князь, который утёр нос всей китайской знати.
Я слушал ювелира молча, потому что не знал, что сказать. Когда ехал на лесопилку, помимо Манью думал и о том, что после такого выступления все связи и договорённости, достигнутые за последнее время, рухнут. А по факту вышло совсем иначе.
Русская колония — по крайней мере та её часть, которая при деньгах и власти, — увидела в моём загуле не позор, а вызов. Реванш. Один из них не согнулся под китайцами, а положил им на голову большой половой орган. Теперь соотечественники смотрели на меня не с осуждением, а с восхищением.
Каспе посидел ещё немного. Допил чай, поговорил о пустяках — о видах на весну, о ценах, о том, что даян снова скачет. Но я видел, что приезжал он не за этим. Не ради светской болтовни и не только чтобы простить мне счёт. Ювелир прощупывал. Приглядывался к князю Арсеньеву заново, по-другому. Как к человеку, с которым, пожалуй, стоит вести дела покрепче.
Оно и понятно. Вчера в глазах таких, как Каспе, я был просто удачливым выскочкой с лесопилкой, а сегодня — русский князь, который способен вытирать ноги о китайцев. То есть Каспе реально поверил в то, что это был этакий запланированный перформанс, а не банальная пьяная дурь.
Самое интересное, как оказалось, большую роль в том, что моя репутация укрепилась ещё больше, сыграл сам губернатор. Когда я плясал и пояснял всем присутствующим, что приём — редкостная срань, Бао вежливо подошёл, приобнял меня за плечо и лично проводил к выходу, запретив прислуге даже косо смотреть в мою сторону.
Русские расценили это как знак высочайшего расположения и уважения. Я же из рассказа ювелира понял совсем другое. Бао был вежлив не потому, что проглотил мою выходку. Ни черта подобного. Он сохранил собственное лицо, избежав скандала. Однако месть с его стороны непременно будет. Причём красивая месть, тонкая.
— Так вот, князь, — сказал Каспе на прощание, поднимаясь и застёгивая пальто. — Вы человек интересный. Очень интересный. Полагаю, нам с вами есть о чём потолковать. Не сегодня, разумеется, — вы, я вижу, нынче не в лучшей форме. Но на днях. Я пришлю приглашение.
— С удовольствием, Иосиф Александрович, — ответил ему, пожимая руку. — Потолкуем непременно.
Проводил гостя до крыльца. Каспе забрался в свой лаковый автомобиль, шофёр захлопнул дверцу, машина фыркнула и покатила к воротам. Я стоял, смотрел ей вслед и думал.
Русская колония-то в восторге. А вот губернатор Бао Гуйцин — навряд ли. Скандал скандалом, а его-то я задел напрямую. И вот с этим надо было что-то делать. Срочно. Пока обида свежая, пока он не наделал сгоряча глупостей, которые выйдут боком и мне, и всей общине.
К счастью, план у меня уже был. Созрел ещё по дороге из «Модерна», пока башка потихоньку прояснялась. План хороший, дерзкий, в лучших традициях Серёги Инженера. Оставалось только воплотить его в жизнь. И чем скорее — тем лучше. Куй железо, как говорится, пока горячо.
Машина Каспе скрылась за воротами. Я развернулся и рявкнул на весь двор:
— Пётр Иваныч! Иди сюда!
Селиванов возник рядом мгновенно, будто всё это время стоял за спиной.
— Слушаю, ваше сиятельство.
— Баню затопить. Немедленно. И приготовь мне свежую одежду, самую приличную, какая есть. — Я прикинул время. — Через час выезжаю.
— Куда ж вы опять, Павел Александрович? Вам бы отдохнуть, отоспаться… — начал было управляющий, но сразу осёкся под моим взглядом.
— К губернатору, Пётр. — Ответил я. — К губернатору. Есть у меня к его превосходительству один разговор. Очень важный. И очень срочный.