Страница 10 из 86
— Скрывать нечего, мэтр. Полная бесталанность во внешнем контроле при хорошем внутреннем контроле. Я под угрозой отчисления из биоэнерготеха, и только вы можете меня спасти.
— Так не бывает.
Только плечами пожать и руками развести.
— Не взял с собой зачетную книжку, но уверяю — так и есть.
— Какой курс?
— Третий. — Стало не по себе от вопроса, но ответил честно.
— Вас должны были отчислить на втором. — Сообщила мэтр абсолютную правду.
— Отчислят в последний месяц лета, если ничего не исправить.
— Демонстрируйте, — властно приказала Агалле Лунк, подходя ближе.
— Мэтр… — Хотел я указать на слишком близкое расстояние и некоторую неопределенность каждой попытки.
Но мне протянули левую руку в перчатке.
— Внутренний контроль, мистер Савой. Хочу убедиться, есть ли в вас талант.
«И не разыгрывать ли я сюда прибыл, пытаясь получить контроль над тем, чего во мне нет вовсе?..» — Хмыкнул я про себя, не став удивляться.
— Воздействие? — Принял я в правую руку ее ладонь.
— Любое, на ваш выбор, — небрежно произнесла мэтр.
Заморозка — будет тяжеловато последствиями. А, пожалуй, попробую усыпить — самое мягкое из спектра.
Но то ли переволновался, то ли побоялся, что воздействие не пройдет через «чешуйки доспехов» — но мэтра тут же пришлось подхватывать, чтобы расслабившееся тело не упало на пол, а голова не врезалась в столик.
Даже Ноэля пробрало меньше! А тот — был серьезно ослаблен алкоголем.
— Приношу извинения, мэтр, — забормотал я, аккуратно размещая ее на диванчике и с тревогой глядя на сонно моргающие глаза.
— Все… Все нормально, — с силой сжала она ресницы. — Черт, это было неожиданно…
— Взбодрить?
— Не надо! — Подняла она ладонь и оттолкнула меня в грудь.
А то я со своим беспокойством нависал прямо над ней.
Я встал поодаль, стараясь выглядеть невозмутимо.
На то, чтобы привести себя в порядок, Агалле Лунк понадобилось пару минут — в энергоспектре, куда я подглядывал время от времени, это выглядело бурлением «чешуек», прорастанием новых внутренних и сдвигом старых на внешние уровни.
У нас «бодрились» иначе, просто подавая энергию к сердцу и надпочечникам — наверное, это было вредно, но во время сессии все средства хороши. Я, впрочем, читерил — учил и отсыпался на Аликсе. Но если надо пробежать стометровку или сбежать от патруля — тоже применял.
— Внутренним контролем владеете, — констатировала мэтр. — Что по внешнему? Детали.
— Делаю, как учат. Получается странное, — сдержанно обрисовал я.
— Показывайте. Стоп! Не здесь, — с некоторым трудом, явно преодолевая накатившую слабость, госпожа Лунк поднялась с диванчика и указала на центральную дверь.
Впрочем, двигалась она уверенно и завалиться вновь не пыталась — но я на всякий случай поглядывал с настороженностью и шел рядом.
За дверью оказался выход в небольшой внутренний дворик поместья, с фонтаном и скамейками под навесом. Мэтр прошла мимо них и уверенно устремилась в дальнюю левую часть двора — за стеной из высоких кустов оказалась полянка диаметром метров в тридцать с расставленными за ними манекенами. Позади каждого поднималась бетонная стена — изъеденная, испещренная вмятинами, выбоинами и сколами. Отметки от выстрелов тоже присутствовали в большом количестве.
«Тир», — особо и догадываться нечего.
Каждый снимает стресс как умеет — а пострелять и я когда-то любил. У себя в поместье обязательно сделаю, но лучше в подвале — на купол мне не хватит, а выстрелы взбудоражат соседей.
— Здесь, — указала мэтр чуть вперед. — На этот раз, будьте добры, озвучьте, что будете делать.
— Стандартное построение — птичий клин, — наверное, в сотый раз в жизни произнес я то, что точно провалю. И грусть в эти слова впиталась уже так, что не скрыть. — Практическая работа, второй курс.
Оптическая иллюзия — переход внутренней энергетики во внешнюю с дозированным выходом света. Весь контроль в том, чтобы птицы — галочками, какими рисуют их дети — двигали краешками крыльев и перемещались синхронно.
Я выполнил, как учили, и со скорбью смотрел, как по двору самовольно металась черная химера, то наползавшая на манекены, то прятавшаяся за ними. Никаких перемен — впрочем, повторять одно и то же и ждать изменений могут только психи.
— Вот как-то так. — Даже нотки вины были те же самые, что при сдаче зачета профессору Хорнету.
— Очень интересно, — задумалась Агалле Лунк. — Добавьте энергии в выплеск.
— Н-не надо, — очень убедительно замотал я головой.
— Добавьте. — Властно потребовала мэтр.
Спорить не стал — но и перебарщивать тоже.
На этот раз химера стояла напротив нас и словно бы внимательно наблюдала, слегка покачиваясь из стороны в сторону. От стаи птиц в ней были только обводы конечностей, которых было то двенадцать, то семнадцать, то восемь — и все они сплетались неестественным образом то снизу, то сверху.
— Почему оно стоит?
— Понятия не имею.
— У вас есть контроль над этим?
— Ни малейшего.
— А чего вы тогда боялись? — Хмыкнула мэтр, вновь теребя край перчатки.
— Это оно просто ничего не коснулось, — обреченно отметил я. — Повезло.
— Даже так? — И опередив мое предупреждение, сделала жест, будто хлестнула по химере кнутом.
Заорало на высокой частоте так, что я прикрыл уши и на мгновение закрыл глаза. А как открыл вновь — одного из манекенов не существовало, в бетонной стене за ним было сквозное отверстие размером в полметра. Повернулся к мэтру, чтобы извиниться за погром — он в самом деле каждый раз случайный, невозможно предсказать!.. И замер, проглотив извинения — отчаянно придумывая новые, более убедительные.
Глядя на весьма задумчивую Агалле Лунк в симпатичном нижнем белье и в своих синих перчатках, переминавшуюся босой на траве. Платья и обуви не было.
— Я это не контролирую! — Тут же открестился я.
И ведь не соврал — даже в самый темный час своей жизни, валяясь в тюремной камере, и в мысли не пришло воспользоваться до последнего. Тут со здоровой энергетикой вот такое — а что было бы с перекрученной?..
— Очень интересно, — сдержанно прокомментировала мэтр. — Ждите здесь. — Удалилась она в дом.
Вернулась минут через двадцать — в новом платье, на этот раз темно-зеленой расцветки, закрывающем горло высоким воротником, но с открытыми руками. На ногах — удобные бежевые туфли-лодочки. Перчатки — те были прежние.