Страница 84 из 95
Внезапно тишину разорвал свист, пронзивший воздух, подобно жалу ядовитой змеи. Кьеран яростно взревел, ощущая, как острая боль вонзается в бок, словно раскалённое железо. Он пошатнулся, и Иветт, будто вынырнув из кошмарного сна, с ужасом обернулась. В просветах меж стволами она увидела оживший кошмар — около двух десятков всадников с натянутыми луками; их лица исказила злоба, а глаза горели ненасытной жаждой крови. Они окружали их, медленно, неумолимо смыкая кольцо. Лошадь занервничала, вставая на дыбы и бешено вращая головой. Ужас заставил кровь быстрее бежать по жилам, пробуждая от оцепенения.
Кьеран, превозмогая боль, схватился за один из метательных ножей на бедре. Мгновенно прицелившись, он метнул его в ближайшего всадника. Лезвие вонзилось прямо в шею; раздалось булькающее клокотание, и тело безвольно рухнуло с седла, сотрясая землю глухим ударом. Не теряя ни мгновения, он рванул вперёд, пытаясь прорваться сквозь кольцо врагов. Иветт вцепилась в его одежду, как утопающий хватается за соломинку. Он резко развернул коня, уходя от надвигающейся стены всадников, готовых растерзать их на куски.
— Держись крепче! — прорычал он Иветт прямо в ухо и с новой силой вонзил шпоры в бока скакуна. Конь, взвизгнув от боли, рванул вперёд, переходя на бешеный галоп. Его мускулистое тело содрогалось под Кьераном. Мужчина, крепко сжимая коленями бока животного, обернулся назад, чувствуя, как кровь горячей струёй стекает по боку, пропитывая одежду и обжигая кожу. Всадники преследовали их, точно стая голодных волков, не отставая ни на шаг. Их кони неслись на пределе возможностей, хрипя и тяжело дыша.
— Твою мать! — сквозь стиснутые зубы выдохнул Кьеран, ощущая, как силы покидают его. В глазах начало темнеть, а боль от раны становилась невыносимой, грозя затмить разум. Иветт крепче прижалась к нему, ощущая его дрожь и запах крови, пропитавший всё вокруг. В голове ещё плавали мутные пятна, но страх вернул ей ясность мышления.
Не раздумывая, Кьеран резко развернул коня, ловя в прицел ближайшего преследователя. Тот, опешив от неожиданности, не успел выхватить оружие, как Кир, собрав последние силы, метнул второй нож. Лезвие вонзилось всаднику прямо в горло, перерезая сонную артерию. Из раны фонтаном хлынула тёмная кровь, и конь, взбесившись, понёс обездвиженное тело в сторону, оставляя за собой кровавый след. Из горла поверженного вырвался предсмертный булькающий хрип, эхом разнесшийся по лесу.
— Мы близко к столице, — прохрипел Кьеран, чувствуя, как голос предательски дрожит от слабости. Иветт видела, как мимо проносится лес, сливаясь в сплошную зелёную полосу. — Нас могут преследовать до самого города…
Кьеран, хрипя, как загнанный зверь, несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с духом. Затем, стиснув зубы от невыносимой боли, резким движением вырвал стрелу из бока. По лицу пробежала судорога, и он на мгновение потерял равновесие, едва не выпав из седла.
— Нам нужно спешиться… — просипел он, и в голосе звучала неприкрытая мука, режущая слух, как наждак. Иветт, с тревогой вглядываясь в его лицо, заметила, что впереди, за опушкой леса, мрачной громадой возвышается заброшенный кафедральный собор. Словно почуяв неладное, конь, фыркнув от испуга, вырвался из рук Кьерана и с диким ржанием умчался вглубь поляны, подгоняемый неведомым страхом, чуявшим приближение Тьмы.
Иветт, не говоря ни слова, сжала его запястье, стараясь поддержать. Кьеран, согнувшись, крепко прижимал руку к кровоточащей ране, словно пытаясь удержать саму жизнь. Он с трудом поднял голову, устало окинул взглядом пропитанную кровью рубашку, затем перевёл взгляд на девушку. Попытался улыбнуться, чтобы успокоить её, погасить пламя страха в глазах, но вместо этого лишь болезненно поморщился, и гримаса страдания исказила его лицо.
— Теоретически… — с трудом выговорил он, пошатываясь, и, повинуясь невидимой силе, повёл её за собой к полуразрушенному собору, словно в поисках спасения. — Здесь… они нас не достанут.
Они вошли внутрь, и их окутала густая, затхлая прохлада, будто прикосновение смерти. В сумраке, пронизанном тонкими лучами света, пробивающимися сквозь прорехи в крыше, царил мёртвый покой. Всюду виднелись следы разрухи: обвалившаяся штукатурка, разбитые витражи, покосившиеся колонны — останки былого величия. С потрескавшегося деревянного потолка свисали длинные лохмотья паутины, колыхавшиеся от малейшего дуновения ветра, точно призрачные саваны. Кьеран, обессилев, медленно опустился на холодный каменный пол, спрятавшись за массивным полуразрушенным алтарём.
— Это потому, что… не смогут ступить на священную землю? — попыталась пошутить Иветт дрожащим голосом, стараясь хоть немного разрядить обстановку. Она принялась неумело расстёгивать пропитанную кровью рубашку Кьерана, чтобы осмотреть рану, словно пытаясь отсрочить неминуемое.
— Вероятно, — прохрипел он и тихо зашипел, когда девушка осторожно коснулась кожи вокруг раны. Потом откинул голову назад на холодный камень, закрывая глаза.
Иветт ощущала его боль, словно ей самой под кожу вонзили тысячи острых осколков стекла. Но физическая боль не пугала её так сильно, как страх за Кьерана. Она дрожала, предчувствуя несчастье, страшась, что он пострадает, что он… умрёт, и тогда её мир рухнет в бездну отчаяния.
— Зачем ты вынул стрелу? — тихо спросила она, боясь нарушить хрупкое безмолвие.
— Она меня раздражала… — Кьеран вновь нахмурился, и гримаса боли исказила его лицо. Иветт, видя его страдания, отвернулась и закусила губу, стараясь сдержать слёзы. Она торопливо оторвала полосу ткани от своей мантии и попыталась вытереть кровь, но та всё ещё сочилась из раны тонкими струйками, словно не желая останавливаться, словно жизнь утекала вместе с ней.
Кьеран, едва сдерживая стон, глубоко вздохнул и подался вперёд, заставляя её податься в его сторону. Внезапно Иветт осознала, что сидит у него на коленях, лицом к лицу. В этом мрачном, заброшенном соборе, среди разрухи и надвигающейся опасности, поза казалась невероятно интимной, почти кощунственной. Кьеран положил тёплую ладонь ей на талию, притягивая ближе. Они были совсем близко, и Иветт чувствовала его горячее дыхание на коже, терпкий аромат крови и пота, смешанный с едва уловимым запахом леса.
— Попробуй залечить… своей силой, — прошептал он хрипло и слабо.