Завет Влюбленных

Глава 15. У тебя на пороге, и в каждой сотне вселенных я дойду до тебя, я дойду непременно.

Иветт распахнула глаза, будто вынырнула из тёмной бездны. Сердце колотилось как безумное. Комната вращалась, унося последние осколки сна. Она крепко зажмурилась, пытаясь ухватиться за ускользающие образы, и сглотнула ком в горле. Это был лишь сон. Всего лишь сон, сотканный из желаний. Но как бы отчаянно она ни пыталась вновь погрузиться в его глухую темноту, сон ускользал.

Она поднялась, дрожа всем телом, и поморщилась, ступив босыми ногами на обжигающе холодный пол. В полумраке, словно в тумане, нащупала дверную ручку, бесшумно повернула её и вышла в коридор. Взгляд невольно скользнул к комнате Иварта, к его закрытой двери. За ней царила зловещая, настораживающая тишина. Внезапно дверь распахнулась, и он возник на пороге — словно призрак, сотканный из ночной мглы. На нём были простые чёрные джинсы и футболка с длинным рукавом, светлые волосы растрёпаны, будто после битвы со сном. Увидев Иветт, он бросил на неё взгляд, полный почти наивного удивления:

— Почему ты не спишь, сестра?

В груди у неё будто оборвалась струна. Стало трудно дышать, словно невидимая рука сжала горло.

— Почему я не сплю? А ты почему не спишь?

— Хотел спуститься за полотенцами, прибрать небольшой беспорядок, — произнёс он равнодушно. — Ох уж эта Джо.

Иветт промолчала, чувствуя, как по венам разливается ледяная волна.

— Спускайся, — велел он тоном, не терпящим возражений, и властным жестом приказал следовать за ним.

Она не посмела ослушаться, словно подчиняясь древнему закону. Не оборачиваясь, он пошёл вперёд, зажигая лампы, и вскоре они оказались на кухне, залитой тёплым светом.

— Вина? — спросил Иварт, открывая дверцу холодильника.

Иветт села на стул, стараясь держаться спокойно, и расправила подол рубашки, скрывая дрожь коленей.

— Нет, просто воды. Надеюсь, ты не подсыплешь туда отраву.

Он усмехнулся. Иварт толкнул в её сторону стакан и жадно осушил свой.

— Ты, наверное, уже знаешь, что после игр с фейри всегда мучает жажда?

— Откуда мне знать? — огрызнулась она, чувствуя, как вновь разгорается ярость.

Он деланно пожал плечами:

— Точно. Забыл, что в сфере твоих интересов лишь один феранор.

— Не думаю, что это тебя касается, — отрезала она.

Его взгляд упал на собственные руки. Правое запястье обвивала металлическая пластина на тонкой серебряной цепочке — дорогое украшение, скрывающее уродливый шрам, память о хлысте Меланты.

— Не думаю, что тебе стоит быть с ним, — произнёс он тихо, но в каждом слове сквозила угроза.

Иветт сморщилась от отвращения, будто вдохнула запах разложения. Она собралась уйти, но Иварт молниеносно схватил её за руку и силой усадил обратно.

— Я не разрешал тебе уходить, — прошипел он.

— А я не собираюсь подчиняться твоим приказам, — отчеканила она, глядя ему в глаза. — Тебе стоит уяснить это раз и навсегда.

На его лице мелькнуло странное ликование, словно он одержал победу. Иветт резко вырвала руку, но он, точно хищник, схватил её обеими руками и прижал к себе, лишая возможности сопротивляться.

— Что тебе нужно? — закричала она, пытаясь высвободиться. — Пусти!

— Может, мне просто нужна сестра? — прошептал он с томлением в голосе. — Особенно такая… — Он окинул её взглядом, в котором смешались восхищение и презрение. — У сестрёнки появились зубки. Пока только молочные, но это временно.

Услышав это, Иветт растерялась, словно её окатили ледяной водой.

— Ты не знаешь, что такое семья, — произнесла она наконец. — И не знаешь, как вести себя с сестрой. Если бы она у тебя была…

— Она у меня есть, — тихо перебил он. — Я дал тебе шанс убедиться, что я поступаю правильно. И ты дашь мне шанс.

Она сжала зубы, сдерживая гнев.

— С чего ты взял, что я дам тебе шанс?

Он расхохотался. Смех, лишённый тепла, прозвучал как злая насмешка.

— Потому что ты — моя сестра, — произнёс он с болезненной торжественностью.

— Мы с тобой ни капли не похожи, — выплюнула Иветт, но тут же заметила, как на лице Иварта расцветает самодовольная улыбка. Она прикусила язык, но было уже поздно.

— Мы похожи больше, чем ты думаешь, — прошептал он, будто раскрывая давно забытый секрет. Наконец он выпустил её и машинально заправил непослушный локон ей за ухо, обжигая кожу прикосновением. — Ты не знала? Твои родные родители — ветви моего генеалогического древа. Кровь от крови, плоть от плоти.

— Врёшь, — выдохнула она.

— Зачем мне врать? — Он насмешливо приподнял бровь. — Если будешь хорошо себя вести, я покажу тебе их, раскрою тайны, которые ты даже не смеешь вообразить.

Она опустила взгляд в холодную бездну мраморного пола. Когда же снова подняла голову, увидела выгравированную на стене латинскую фразу:

«Flectere si nequeo superos, Acheronta movebo».

— Что это значит? — прошептала она, кивнув на стену.

—

«Если небесных богов не склоню, я ад всколыхну».

Наш семейный девиз, передаваемый из поколения в поколение.

— Вы психи, — прошептала Иветт, чувствуя, как в сердце поднимается ледяная ярость.

В тёмных глазах Иварта вспыхнул недобрый огонь.

— Или борцы за свободу. Историю всегда пишут победители, сестра.

— И ты собираешься вписать в неё свою главу? Переписать кровью?

Он растянул губы в зловещей ухмылке:

— А разве есть другой путь?

***

Голова монстра — пасть, полная игл и ядовитых клыков, — бросилась на Иветт, но в тот же миг на шею твари обрушился клинок из чёрного, как бездна, гематита.

Отрубленная голова с глухим стуком упала на каменный пол, орошая всё вокруг фонтаном зловонной крови и едкого яда. Иветт перекатилась в сторону, но несколько капель всё же обожгли грудь, будто прикосновение раскалённого железа. Превозмогая боль, она попыталась встать.

Внезапно перед ней появилась чья-то рука. «Кьеран…» — пронеслось в голове, но, подняв глаза, она с удивлением увидела Иварта.

— Пошли, — коротко бросил он, — пока сюда не слетелись все эти твари.