Страница 59 из 95
— Как же это сделать? — с отчаянием спросил Арвен. — Какое оружие использовать? Какие заклинания сотворить?
— Орудие весьма нестандартное, — загадочно произнесла Морша, и её тихий голос, словно шёпот ветра, коснулся каждого присутствующего. — Его нельзя найти в пыльных архивах или среди древних артефактов. Его нужно создать, выковать из самой ткани мироздания. Но для этого потребуются определённые компоненты… — она сделала паузу, испытывая их терпение. — Минерал, пропитанный самой сутью лунной магии, кристаллизованным светом, отражением божественной силы. И ваша с Иветт божественная сила, заключённая в ваших метках. — Она перевела пронзительный взгляд на Кьерана. — Этот клинок, сотканный из лунного света и вашей любви, нужно будет всадить ему прямо в сердце. Пронзить не только физическую оболочку, но и саму душу. С Первозданным Хаосом же… — она многозначительно повела рукой, — мы, Легион, разберёмся сами. Это наша забота.
— Ладно, — произнёс Кьеран, стараясь скрыть под маской спокойствия нарастающее беспокойство. — Что за минерал? И что вы имеете в виду под лунной магией? Говорите прямо, времени у нас немного.
Морша медленно обнажила ровные, словно жемчужины, зубы в лёгкой, загадочной улыбке, больше походившей на оскал хищника.
— Иветт знает, — ответила она, словно раскрывая древний секрет.
— А что будет с Ивартом? — не унимался Арвен. — Просто умрёт? Исчезнет? Или…
— Мы решим и эту проблему, — отрезала Морша непреклонно. — Уверяю вас, он получит то, что заслужил.
***
Иветт проснулась. Комната, лишённая всякой индивидуальности, могла бы быть любой другой в этом замке, если бы не постоянный конвой у двери. Заточение — слово резало слух так же, как и цепи, которых ей чудом удалось избежать. К удивлению, голова была ясной. Ни намёка на тошноту от мерзкой ведьминской настойки. Более того, в кончиках пальцев покалывала, словно просыпаясь, её сила. Неужели зелье не сработало? Или, что страшнее, сработало иначе?
— Просыпайся, спящая красавица.
Голос сочился в сознание Иветт, словно густая, тёмная патока, опьяняющая и тошнотворная одновременно. Голос Нигмы. Ведьмы. С каждой секундой он вытравливал из неё остатки покоя, заменяя ледяным, пронизывающим до костей страхом. Он звучал слишком мягко, слишком ласково, чтобы не предвещать беды.
— О, да ты побелела от страха, — с напускной обидой протянула Нигма. В её глазах мелькнул опасный огонёк. — Неужели я такая страшная?
Иветт нервно усмехнулась, приподнимая бровь.
— Ты поила меня настойками, чтобы подавить мою силу, чтобы свести с ума. Закрыла поместье барьером, который невозможно покинуть, чтобы никто не мог меня найти и спасти. И ещё спрашиваешь…
— Ты хоть знаешь, почему ты сейчас так хорошо себя чувствуешь? — Нигма скрестила руки на груди, играя роль заботливой сиделки. — Потому что я опоила тебя обычной успокаивающей настойкой. Ты спала как младенец.
— Как любезно с твоей стороны, ведьма, — Иветт отбросила одеяло, чувствуя, как под ним взмокла кожа. Она подошла к окну, прикрытому тяжёлыми бархатными шторами. На пальцах потрескивала магия, словно пойманные в ловушку искры. — Уж не подменили тебя часом? Или это новый метод пыток — приторная забота?
Нигма выдохнула, словно теряя терпение.
— Если ты планируешь сбежать, мой совет — не торопись. Твоих сил не хватит, чтобы создать брешь в пространстве.
— Тогда убери барьер, — Иветт смотрела в окно, на кажущуюся такой близкой свободу, и голос её оставался обманчиво спокойным. В руке магия вспыхнула с новой силой, обжигая кожу, но она не отдёрнула руку. — Иначе тебе и твоему хозяину не поздоровится.
— Угрожаешь, милая маленькая Иветт? — усмехнулась Нигма, подходя ближе. Её взгляд изучал Иветт, словно оценивая стоимость редкого артефакта. — Не уберу. Ты должна остаться здесь.
— Я уйду. Всё равно найду способ, — упрямо стояла на своём Иветт, сжимая кулаки, в которых магия клокотала, словно буря. — Зачем ты вообще это делаешь? Зачем пришла? Почему не опоила меня той дрянью, как он велел?
Нигма хмыкнула, отводя взгляд. В глубине её глаз мелькнула тень сомнения.
— В тебе нет его сестры, как он думает. Ты — лишь тень её прошлого. Он верил, что настойка поможет ей проснуться, вернуть память, но… на самом деле она только сведёт тебя с ума. Он был уверен, что ты — ключ к его безумным замыслам, а я лишь хотела оттянуть этот момент. Поверь, лучше остаться в здравом уме, чем потерять себя в кошмаре. Он бы использовал тебя, словно куклу, а мне этого не хотелось.
— Ты жалеешь меня, что ли? — Иветт не поверила своим ушам. Это казалось абсурдным. Ведьма, похитительница, жалеет её?
— Считай, как хочешь, — Нигма отвернулась, шагая к выходу. Её плечи были напряжены, словно она несла непосильную ношу. — Но каким бы монстром ты меня ни считала, мне совсем не хочется, чтобы ты стала его оружием. У него и так достаточно власти. И, поверь, его планы касаются не только тебя. В этом замешан весь мир.
Дверь за Нигмой закрылась с тихим щелчком, оставив Иветт в тишине, полной вопросов и сомнений. Жалость? Возможно. Но в словах Нигмы звучало нечто большее — страх, отчаяние и, возможно, даже искупление. Но почему?
Бессонница, словно хищный зверь, вонзила когти в её разум, не давая сомкнуть глаз. Иветт металась на постели, словно на раскалённых углях, каждое движение приносило лишь новое страдание. Кошмары, рождённые из глубин подсознания, изъедали её изнутри, сжирали остатки здравомыслия, копошились в висках, точно ядовитые насекомые. Хотелось разломать черепную коробку, эту костяную темницу, и вытащить наружу пульсирующую, едкую боль, терзавшую изнутри.
Можно было бы назвать это совестью, угрызениями, чувством вины за совершённые ошибки. А может, её внутренние демоны, выпущенные на свободу, устраивали безумный шабаш в голове, бились в диком, неудержимом танце, исполненном святого бешенства. Это пугало. Пугала бездна внутри, готовая поглотить её целиком.
Иветт отчаянно желала научиться справляться со своей внутренней агонией, с этим мучительным спектаклем, который разворачивался в сознании и, словно проклятие, перетекал в физическую боль. Затылок ломило так сильно, что боль отдавала в зубы, каждый вдох казался мучением.