Завет Влюбленных

Глава 12. Мы — во Вселенную, остальные — на колени.

— Давай, вставай и покажи ему, кто здесь главный!

Иветт стряхнула со лба мокрую от пота прядь и поднялась, решительно встречая взгляд Конрада. Тот, точно хищник, выжидающий удобный момент, хмыкнул и закружил вокруг неё по тренировочной площадке. У стены, прислонившись к ней, за спаррингом с самого начала наблюдали Меланта и Кьеран, и с каждой минутой подбадривающие крики Меланты становились всё громче.

Всего три дня минуло с возвращения из поместья Иварта, но события в Ониксе уже перевернули жизнь Иветт. Именно тогда она осознала: её сила, до поры скрытая внутри, начала пробуждаться. Убедилась она в этом, едва выбравшись на крышу: на них набросилась целая орда демонов-маркизов. Инстинктивно отбив атаку первого, она, словно ведомая неведомой силой, сожгла второго мощным потоком энергии. На мгновение показалось — это предел, но, вопреки ожиданиям, она обрушила на оставшихся тварей ещё один разрушительный заряд, обратив их в дымящийся пепел. С тех пор Верховная три дня подряд вызывала её на допросы, будто желая убедиться, что Иветт контролирует внезапно проявившуюся силу. Иветт знала: за этим стоит сама Элеанор, ведь именно Верховная сняла сдерживающую печать. Однако она ни тенью сомнения не выдавала своей осведомлённости о тайном союзе Элеанор с Ивартом.

Сегодня Иветт впервые могла свободно использовать собственную магию. Никакого оружия, даже учебного, никаких щитов или клинков — только внутренняя сила, которую она отчаянно училась контролировать и вовремя призывать, чтобы отражать стремительные атаки Конрада. Атаки, по его собственному признанию, были достаточно слабыми, но даже они оставляли на теле ощутимые синяки.

Конрад, точно опытный охотник, то и дело менял направление, наступая с разных сторон и изматывая её. В последний миг он резко менял траекторию удара, заставляя Иветт спешно перенаправлять магическую защиту. Что принесёт ей эта тренировка — усиление мышц, укрепление защиты или применение магии в ответной атаке — значения не имело; хорош был любой исход. Вот только все приёмы пока получались крайне нестабильно.

Выпад Конрада вышел стремительным, как бросок кобры. Иветт едва успела выставить энергетический щит. Удар пришёлся точно в цель, и щит, содрогнувшись, погас. Иветт отлетела назад, больно ударившись спиной о стену.

— Слишком медленно, — громко проговорил Конрад, приближаясь. — Ты должна быть быстрее, Монтеглем!

Не успела она перевести дух, как Конрад снова бросился на неё, пытаясь сбить с ног. Уклоняясь от ударов, Иветт отчаянно защищалась магией, но все попытки оставались тщетными.

— Эй, ты что, решила станцевать со мной танго? — ухмыльнулся он. — Неплохо, но не в моём стиле!

— Я пытаюсь выжить, Конрад! — задыхаясь, ответила она. — И ты мог бы быть хоть немного помягче!

— Забудь про мягкость! — прорычал он, нанося очередной удар. — Здесь либо побеждаешь, либо… умираешь!

Удар пришёлся по касательной, задев плечо. Иветт зашипела, потирая ушибленное место.

— Эй, полегче! Мы же просто тренируемся! — выдохнула она, отступая на шаг.

Конрад ухмыльнулся, вытирая рукавом пот со лба. Глаза его горели азартом, но без злости — просто желание победить.

— Ты становишься предсказуемой, Монтеглем, — поддразнил он. — Щиты слабеют, атаки читаются за версту. Пора менять стратегию, иначе я буду сбивать тебя как кеглю!

Иветт нахмурилась. Конрад, с его звериной силой и инстинктивной реакцией, был сложным противником. Сколько бы она ни тренировалась, ей всегда не хватало чего-то, чтобы переломить ход боя. Магия давала преимущество в теории, но Конрад умело обходил её защиту.

— Легко говорить, когда ты прирождённый маг! — проворчала она, потирая плечо.

— Вообще-то, как и ты, — напомнил он.

Она попробовала перегруппироваться, перемещаясь по площадке. Солнце, проникавшее сквозь высокие окна, создавало калейдоскоп света и тени, в котором Иветт пыталась найти укрытие. Мозг, отупевший от предыдущих атак, отказывался выдавать свежие идеи. Конрад следил за ней, двигаясь легко и грациозно, несмотря на внушительную комплекцию.

— Не увиливай! — окликнул он насмешливо. — Боишься, что я снова усажу тебя на пятую точку?

Укол попал в цель. Иветт скрипнула зубами, ненавидя, когда он так поддевает её, и ещё больше ненавидя собственную предсказуемость. Она решилась на отчаянный шаг: вместо отступления ринулась вперёд, пытаясь застать его врасплох серией быстрых энергетических зарядов. Но Конрад был готов. Он легко уклонился от первых двух, а третий перехватил голыми руками, развеяв в воздухе.

— Это всё, на что ты способна? — с разочарованием произнёс он.

Сделав широкий шаг, он нанёс сокрушительный удар ногой в живот. Иветт выставила щит, но тот с треском лопнул, и удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух выбило из лёгких, она согнулась пополам, не в силах вдохнуть. Конрад, как и обещал, усадил её на пол.

— Вставай! — скомандовал он, протягивая руку. — Нельзя сдаваться так легко.

Поморщившись, Иветт схватила его руку, и он легко поднял её на ноги. Она тяжело дышала.

— Ты был прав, — проговорила она, опуская голову. — Я слишком предсказуема.

Конрад потрепал её по плечу.

— Именно поэтому мы и тренируемся. Ты прогрессируешь, просто нужно время.

Иветт подняла взгляд. В его глазах не было ни насмешки, ни превосходства — только поддержка и искреннее желание помочь.

— Что мне делать?

Он задумался на мгновение.

— Давай так: на следующей тренировке ты вообще не используешь энергетические щиты. Сосредоточься на скорости и уклонении. Посмотрим, что получится.

— Без щитов? Ты хочешь, чтобы ты меня совсем размазал?

Конрад улыбнулся.

— Не обязательно. Просто хочу, чтобы ты попробовала что-то новое. Кто знает, может, тебе понравится летать, как бабочка.

Иветт вздохнула.

— Ладно, посмотрим.

Конрад рассмеялся.

— Вот и славно. А теперь закончим на сегодня. Ты заслужила отдых.

***

Утро в Сент-Эмероде начиналось под суровый аккомпанемент: с первым лучом солнца воины спешили на тренировочную площадку, где их ждала беспощадная рутина — изнурительные упражнения, оттачивание оружия и неумолчный звон стали. Для Кьерана пробуждение звучало иначе: ледяной душ и чашка горького, обжигающего кофе стали ритуалом, возвращавшим его к жизни после бессонных ночей, полных кошмаров и терзаний.