Страница 26 из 95
Он наблюдал, как она сосредоточенно растирает травы, её движения были плавными и точными, словно она выполняла сложный ритуал. Какая-то неведомая сила притягивала его к ней, и он не мог понять, что это: искреннее восхищение, благодарность или что-то большее. Кьеран медленно шагнул ближе и опёрся бедром о край стола. Его взгляд зацепился за тонкую кожу на её запястьях, за выбившуюся из причёски прядь волос у виска, за чуть приоткрытые губы. Он хотел запомнить каждую черту её лица, каждый жест, каждое движение. Иветт, почувствовав его близость, резко обернулась, и их взгляды встретились. Словно электрический разряд прошёл между ними. На миг всё вокруг замерло, время словно остановилось, оставив их наедине. Он медленно поднял руку и убрал прядь волос с её лица, затем мягко коснулся пальцами её щеки. Она кашлянула, отстраняясь и отводя взгляд. Ив чувствовала, как её лицо залила краска.
— Если ты продолжишь меня отвлекать, я не смогу закончить мазь, Кир.
Кьеран на мгновение опешил от её слов, затем усмехнулся и покорно опустился на стул рядом с ней.
— Тогда продолжай работать. Я постараюсь вести себя хорошо, — его обещание прозвучало с лёгким сарказмом, и он скрестил руки на груди, наблюдая за её работой.
Девушка усмехнулась, но ничего не ответила, снова сосредоточившись на миске с травами. Однако Кьеран заметил лёгкий румянец, проступивший на её щеках. Ему нравилось видеть её такой: сосредоточенной, немного смущённой, но такой живой и настоящей. Он молча наблюдал за её работой, словно заворожённый. Какое-то время они сидели в тишине, которую нарушал только звук деревянной ложки, помешивающей массу в миске.
— Готово, — удовлетворённо улыбнулась Иветт, пододвигая свой стул ближе к парню. — Повернись немного.
Он послушно повернулся, позволяя ей получить полный доступ к раненому плечу. Иветт ловко смотала плотную льняную повязку, под которой, он знал, скрывалось не самое приятное зрелище. Он поморщился от боли, когда ткань отошла от присохшей крови, но не издал ни звука. Девушка осторожно ощупала рану, слегка надавливая на кожу вокруг неё. Затем, смочив чистую ткань в приготовленном отваре, бережно промыла её, удаляя остатки крови и грязи.
— Глубокие, — выдохнула она, рассматривая повреждения. В её голосе звучало искреннее беспокойство.
Закончив промывание, Иветт наложила на раны толстый слой зелёной кашицы, резко пахнущей эвкалиптом и травами. Затем она принялась бинтовать его плечо, ловко и умело накладывая витки ткани.
— Потерпи немного, — прошептала девушка, затягивая последний узел. — Нужно зафиксировать плотно, чтобы мазь не стёрлась.
Она закончила, и Кьеран почувствовал облегчение. Боль немного утихла, словно травы начали своё исцеляющее действие.
— Готово, — сказала Иветт, отстраняясь и рассматривая свою работу. — Постарайся не двигать рукой слишком сильно. И завтра нужно будет сменить повязку.
— Спасибо, — искренне произнёс Кир. — Ты действительно хорошо это делаешь.
Она пожала плечами, словно не придавая этому значения, отошла и оглядела проделанную работу, проверяя узлы на перевязи. Кьеран сидел и смотрел на неё, не сводя взгляда. Ему было больно признаться в этом даже самому себе, но Иветт будоражила его внутри. Возможно, дело в том, что она была совсем не похожа на тех девушек, что обычно были рядом с ним. Кьеран всегда считал себя привыкшим ко всему, но рядом с ней он ощущал странное волнение.
— Я просто делаю свою работу, — ответила она, собирая инструменты и отходя от стола. — Тебе нужно отдохнуть. Я оставлю тебя, мне нужно сходить на занятия по травоведению.
Она направилась к двери, но мужчина остановил её.
— Иветт, — позвал он, — подожди.
Девушка обернулась, вопросительно глядя на него.
— Почему ты это делаешь? — спросил он. — Почему ты заботишься обо мне?
Она на мгновение задумалась, словно подбирая слова.
— Потому что… — начала она, — потому что это правильно. Потому что кто-то должен заботиться о тебе.
— Вот как, — произнёс он, не найдя других слов.
— Мне нужно идти, — прошептала она, и её щёки слегка порозовели. — Занятия скоро начнутся.
Он не хотел её отпускать, но понимал, что она права.
— Тогда я провожу тебя, — предложил он, отпуская её и отступая на шаг.
Она покачала головой, глядя на него с теплотой.
— Не стоит, ты ещё слаб. Отдохни, а я сама доберусь, — ответила она, прикоснувшись рукой к его щеке. — Увидимся вечером.
***
— Говорят, некоторые фейри прячутся под брашовскими мостами, — Иветт мечтательно закатила глаза и, подперев щёку ладошкой, перевернула пожелтевшую страницу старой книги.
Этот сборник сказок, казалось, был в разы тяжелее и старше её самой. Издание 1846 года с пожелтевшими страницами смирно лежало на траве рядом с голубыми рукавами платья Иветт. Сама она расположилась прямо на траве, не заботясь о помятом подоле. Задумчиво нахмурив брови, хозяйка книги с нескрываемым энтузиазмом спросила:
— Когда мы сможем проверить ближайшие мосты?
На губах Меланты, расположившейся на мягкой траве, заиграла лёгкая улыбка.
— С чего им там быть, Иви? Ты правда в это веришь?
— Так ведь пишут в книгах, Мел! — её улыбка была такой же яркой и наивной, как у ребёнка, верящего в чудеса.
— В книгах много чего пишут, дорогая, — с не меньшей теплотой улыбнулась в ответ Меланта. Она чуть приподнялась с травы, поближе к Иветт. — На дворе конец двадцатого века, милая, — Меланта чуть наклонила голову, чтобы положить её на плечо подруги и заглянуть на страницы книги. — Не думаю, что фейри прячутся под старинными мостами.
— Тогда где же? — с задумчивым видом спросила Иветт, захлопнув книгу.
Мел издала тихий смешок, потревожив тишину.
— Не знаю, — пожимая плечами, ответила она, поддразнивая подругу. — Я бы поискала их в подвалах старого замка, того самого, что заперт на все замки. Ну, или в руинах какого-нибудь заброшенного поместья… Там должно быть тихо и уютно.
Иветт на мгновение задумалась, плотнее сжимая книгу в руках.
— Кажется, твоя подруга Джоанна — тоже фейри, — наконец произнесла она, нарушив молчание.
— Бывшая подруга, — поправила её Мел с лёгкой усмешкой. — Она наполовину фейри, если тебе так уж интересно. Мы называем таких Лунокрылыми. Прекрасные создания, знаешь ли… Кстати, Кир говорил мне однажды, что, если бы не знал, что у тебя нет острых ушек, принял бы тебя за одну из них.