Бастион

Я сидел, напряженно глядя на поверхность стола. Мой мозг лихорадочно считал. Отдать половину малых кристаллов для Академии бесплатно — тяжелый удар. Но с другой стороны, у нас остаются контракты с армией и королевскими ведомствами на крупные и средние кристаллы. За них мы будем получать полную стоимость. По крайней мере, пока такой план и надежда, что его утвердят. Да и оставшаяся половина малых артефактов принесет солидные деньги. Мы с Салвером точно не останемся внакладе.

И самое главное — с защитой ректора наш бизнес становился практически неуязвимым для внешних угроз.

Я поднял взгляд на Эстерна Дальта. Мужчина спокойно ждал моего ответа, ничуть не сомневаясь в моем решении.

— Вы умеете выставлять счета, ректор Дальт, — криво усмехнулся я.

— Я умею оценивать риски и стоимость своей защиты, Милтон, — парировал маг. — Так каков твой ответ?

Я глубоко вздохнул, принимая новые правила игры.

— Половина малых кристаллов ваша, ректор, — твердо произнес я. — Мы с Салвером обеспечим Академию связью. По рукам.

Интерлюдия. Салвер

В мрачных подземельях Тайной канцелярии царила мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Салвера. Он чувствовал вкус крови на разбитых губах. Его руки были закованы в тяжелые стальные кандалы и подвешены к потолочному кольцу так, что носки сапог едва касались холодного каменного пола. Плечи горели огнем от неестественного положения, а каждый вдох отдавался тупой болью в отбитых ребрах.

Помимо стальных цепей, тюремщики надежно заблокировали его магический дар. Сразу после ареста Салверу ввели сыворотку подавления магии. Эта густая желтая жидкость, состав которой являлся строжайшей тайной, не позволяла сформировать даже самое простое заклинание. Организм активно сопротивлялся, непрерывно расщепляя чужеродную структуру. Ровно через сутки после первой инъекции пленник мог бы выпустить первую искру. Опоздай тюремщики с новым уколом на три часа, и к магу вернулись бы магические навыки в полном объеме.

Напротив Салвера за небольшим железным столом сидел мужчина в темном кожаном фартуке. Мастер боли — так называли его в этих стенах. Салвер не знал его имени и не хотел знать.

На столе тускло поблескивали изъятые детали. Частотный калибратор, латунные трубки и запасные стеклянные колбы. Королевские артефакторы уже провели ряд исследований вакуумной установки, пытаясь понять принцип создания магических кристаллов связи, но потерпели фиаско.

— Мы топчемся на месте, Салвер, — голос мастера боли был тихим, почти ласковым. Мужчина медленно перебирал пальцами металлические шестеренки. — Я не верю в историю с магической клятвой. Это красивая сказка, чтобы потянуть время. Твой юный друг сейчас наслаждается безопасностью за стенами Академии, а ты висишь здесь, как кусок мяса. Это несправедливо.

Салвер сплюнул вязкую, красную слюну на пол и хрипло усмехнулся.

— Я сказал вам правду, — с трудом ворочая распухшим языком, выдавил компаньон Ардена. — Вы просто не поверили… А ваши артефакторы… просто варвары… чуть установку только не угробили своими экспериментами.

Мастер боли вздохнул, поднялся со стула и подошел вплотную. В его руке блеснул короткий металлический прут, исписанный мелкими магическими символами.

— Вы откачиваете воздух. Мы это поняли, — размеренно произнес мужчина, приставляя кончик прута к обнаженному торсу Салвера. — Вы помещаете кристалл в пустоту. Мы это тоже повторили. Но когда мы подаем вибрацию, камень мутнеет и трескается. Почему?

Салвер промолчал, лишь упрямо вскинув подбородок.

— Отвечай! — рявкнул мастер боли, пуская по пруту магический импульс.

Боль была чудовищной. Она прошила тело насквозь, словно сотня раскаленных игл вонзилась прямо в нервные узлы. Салвер выгнулся дугой, его мышцы свело жесточайшей судорогой, а из горла вырвался придушенный рык. Перед глазами поплыли черные круги, но он заставил себя не потерять сознание. Он вцепился в эту боль, как в якорь.

Когда импульс прекратился, Салвер обмяк на цепях, судорожно хватая ртом затхлый воздух подземелья.

— У тебя сильная воля для торгаша, — задумчиво констатировал мастер боли, отступая на шаг. — Но у меня есть инструменты посерьезнее.

Мужчина отвернулся от пленника и громко рявкнул в сторону коридора.

— Дежурный. Зови менталиста. Пора вскрывать эту упрямую голову.

Где-то вдалеке послышались торопливые шаги, а спустя пару минут тяжелая металлическая дверь камеры с жутким скрипом отворилась. Внутрь шагнул высокий человек, чье лицо скрывала глубокая тень капюшона. Он не произнес ни слова, лишь медленно стянул перчатку с правой руки. Его кожа была неестественно бледной, исчерченной тонкими нитями серебристых шрамов.

— Менталист выпотрошит твой разум. Это полностью уничтожит твою личность, но он достанет из твоей головы нужную нам информацию, — произнес мастер боли.

Мучитель сделал короткую паузу, давая словам впитаться в сознание пленника.

— Расскажи сам, Салвер, — голос мастера боли стал вкрадчивым, уговаривающим. — Сохрани себе разум. Если он коснется тебя, назад пути не будет. Расскажи добровольно, и останешься собой.

Менталист приблизился, всем своим видом показывая готовность положить ладонь на лоб пленника. Но вместо ужаса на разбитом лице ремесленника появилась издевательская, окровавленная ухмылка.

— Давай, — прохрипел Салвер, глядя прямо в глаза мучителю. — Сделай это. Пусть ваша ищейка покопается в моей голове.

Мастер боли на мгновение замер, сбитый с толку.

— Пусть лучше ваш цепной пес вскроет мой разум, — Салвер сплюнул кровь на сапог мастера боли. — Если есть выбор, как умереть, предателем или верным до последнего своему слову, я выберу второе. Магическая клятва все равно сделает свое дело.

Менталист остановился, а на лице мастера боли впервые мелькнула тень сомнения.

В этот момент дверь пыточной с грохотом распахнулась. На пороге стоял офицер Тайной канцелярии в сером плаще. Он бросил быстрый, деловой взгляд на окровавленного ремесленника, а затем резко обратился к мучителю.

— Что здесь происходит? Кто отдавал приказ на ментальное вскрытие⁈

— Мы лишь создаем видимость, — спокойно ответил палач, отступая от пленника. — Провокация для проверки его реакции. Но, судя по всему, про магическую клятву он действительно не врет.