Страница 76 из 78
Я раскрыла папку и выложила все бумаги на стол, прямо поверх его тетрадей.
— Вот так машина выглядит сейчас. А вот такую я хочу построить. И мне нужен человек, который рискнёт взяться.
Костович удивлённо хмыкнул, затем придвинул лампу и склонился над листами. Смотрел долго, очень долго. Сел. Провёл указательным пальцем по обтекаемой линии кузова, явно что-то прикидывая, беззвучно шевеля губами. Конечно же, увидел мои заметки ниже, внимательно изучил мои расчёты. С каждой минутой его брови поднимались всё выше, на лбу пролегли глубокие складки.
— Кто вам это считал? — спросил он, не поднимая головы.
— Никто. Я сама.
Он, наконец, посмотрел на меня, без пренебрежения и снисхождения. Напротив, в глубине его глаз разгоралось жадное пламя исследователя.
— Сама, значит? — проговорил медленно. Помолчал. — Я ведь к похожему сам подбирался. Давно. Только мне это здесь, — он обвёл рукой свою захламлённую, нищую мастерскую, — не на что было довести. И никто не верил.
Мужчина выпрямился, прижав мои рисунки раскрытой ладонью, словно не хотел с ними расставаться.
— Не буду вам ничего обещать с порога, — вздохнул он. — Я учёный кое-чему — слишком часто горел. Мне надо подумать над всем этим. Посмотреть ваши расчёты внимательнее и эти формулы.. Прикинуть, что тут вообще возможно при нынешних моторах, — пока говорил, не мигая, смотрел прямо мне в глаза. — Дайте мне несколько дней, сударыня. Я подумаю всерьёз.
Я стояла посреди его погружённой в полумрак мастерской, и увядшая было надежда вновь зашевелилась в груди. Передо мной сидел человек, понимавший в моторах больше, чем Яковлев, и в дереве больше, чем Фрезе, и его негромкое «подумаю всерьёз» окрыляло.
— Спасибо, — сглотнув комок, ответила я. — Думайте, сколько нужно, Огнеслав Степанович. Я подожду. Знайте, все денежные вопросы я возьму на себя, за это не волнуйтесь.
Попрощавшись с изобретателем, мы с Мотей оставили его наедине с моими эскизами.
Снова пошёл снег, мигом припорошив нашу одежду. Сани ждали у крыльца, Игнат дремал на облучке. Макар замер неподалёку. День, начавшийся такой звонкой надеждой и обрушившийся двумя отказами, заканчивался не триумфом — нет. Костович не сказал «да». Всего лишь пообещал подумать.
— Домой, Игнат, — велела я, когда мы устроились в санях. Мотя всё это время молчала, не зная, как меня утешить.
Что же, реальность показала, что просто не будет, а то ишь размечталась..