Страница 37 из 78
— По раствору то же самое. Скол, взятый с правого устоя, когда мы были там втроём, и проба, полученная уже после комиссии, дают совершенно разные картины. В первом сколе избыток песка и слабая связка. А вот проба, которую комиссия видела у тепляка куда приличнее.
— Подменили и раствор?
— Не раствор, — отрицательно качнул головой Ратманов. — Устой они не переставят. Но место, которое я указывал, оказалось прикрыто тепляком. Комиссия его не вскрыла. А наружу вывели то, что смотреть безопасно. Устроено умно. И нагло, — зло фыркнул он.
Громов положил листы на стол и выровнял края.
— И что из этого можно доказать?
Ратманов ответил не сразу, подумал минуту, после чего сказал:
— Сам по себе мой анализ подтверждает только одно: образцы, которые я называю настоящими, не соответствуют материалу, предъявленному комиссии. Чтобы доказать подмену в строительном порядке, нужны журналы поставок и акты приёмки, акты сборки и складские остатки. Где какая балка лежала, куда пошла, кто принимал, кто расписывался. И отдельно совершить повторный осмотр правого устоя. И, как вы сами понимаете, сделать это не снаружи, а со снятием тепляка. Без этого Бажанов скажет: «Господин Ратманов принёс неизвестно откуда железо и раствор, и желает выдать всё это за мостовое».
— Именно это он и скажет, — хмыкнул Звонарёв.
Я придвинула к себе чистый лист и заговорила:
— У нас есть три линии, — я начала набрасывать схему. — Первая — техническая. Андрей Львович и Борис Елизарович дают краткое мнение: образцы с одинаковым клеймом не совпадают по качеству, значит, нужна сверка материала по журналам поставки, актам приёмки и актам сборки. Вторая — юридическая. Пётр Ильич подаёт прошение о дополнительной проверке в связи с представленной лабораторной экспертизой, и просит открыть для осмотра участок правого устоя, закрытый тепляком. Третья — проект моего отца, — я положила ладонь на папку, привезённую с собой, и добавила: — В копии проекта, которая нашлась в одном из конвертов, что хранился в сейфе отца, указаны расчётные нагрузки, сорт железа, состав раствора, смета и.. поставщики. Я хочу выйти на каждого из них и выяснить, кто действительно поставлял материал, а кого просто оставили в бумагах для приличия. Если поставщиков заменили, а следовательно, приобрели железо в другом месте, плюс к тому, отступив от плана, по иным пропорциям сделали раствор, при этом оставив имя отца в документах, то..
— Выходит, это уже не проект Николая Оболенского, это чужая переделка под его именем, — договорил за меня Борис Елизарович.
— Да, — кивнула я.
Пётр взял перо.
— Тогда формулируем. Первое: ходатайство о дополнительной технической проверке материалов. Второе: истребовать журнал поставки металла, ведомости складских остатков и акты сборки.
— И браковки, — добавил Ратманов. — Та балка, которую комиссия строгала, была объявлена забракованной по наружному свищу.
— Прекрасно, — записал Пётр. — Третье: истребовать журнал кладки правого устоя и сведения о постановке тепляков.
Звонарёв быстро добавил:
— И кто именно распорядился поставить тепляки.
Громов поднял глаза.
— Осторожнее. Это уже обвинение.
— Тогда иначе: «с указанием времени постановки тепляков и лиц, отдавших соответствующее распоряжение».
— Так можно.
Степанида, сидевшая справа от меня, тоже писала, сильно нажимая на карандаш, многие слова сокращала, явно не успевая за нами.
Ратманов снова взял один из своих листов.
— Цифры в ваше прошение я бы не давал полностью. Может статься, их используют против нас. Напишут, что методика сомнительна и образцы неустановленного происхождения. Лучше предоставить вывод, а полные данные будут предъявлены только по требованию комиссии другого состава.
— Другого состава, — повторил Пётр. — Вот это будет самым трудным.
— Да, будем просить назначить проверку лицами, не участвовавшими в первом осмотре. Под предлогом беспристрастности.
Борис Елизарович постучал костяшками пальцев по столу:
— Ещё одно: если они уже привели журнал поставок в порядок, за что мы зацепимся?
— За закупочные счета и накладные. Металл не появляется из воздуха. Завод, партия, подводы, приёмка, склад, выдача в работу, оплата — где-нибудь след всё равно останется. Если клейма одинаковые, а металл разный, значит, либо клеймо перебили, либо две партии провели под одним номером. Вполне вероятно, что одну добрую партию гоняют перед проверяющими, а в дело пускают другую.
— Итак, — Пётр положил перо, — я готовлю прошение. Андрей Львович и Борис Елизарович дают краткое техническое мнение. Полные результаты идут в приложение, запечатанное и описанное. Отдельно просим истребовать журналы поставок, акты браковки, акты сборки, журнал кладки устоев и сведения о постановке тепляков. Упор делаем на защиту имени Николая Александровича Оболенского и на необходимость удостоверить, не отступили ли строители от утверждённого проекта.
— Александра Николаевна, — добавил Звонарёв, когда разговор уже начал распадаться на отдельные уточнения, — ещё одно. В двенадцать к вам прибудут кандидаты, как вы и просили.
— Замечательно, Борис Елизарович. Бюро нуждается в хороших специалистах.
* * *
Стоило Андрею Львовичу отбыть, как прибыли другие гости. Двое молодых людей в скромной одежде.
— Александра Николаевна, прошу. Глеб Андреевич Тарасов, выпуск Технологического института прошлого года, отделение строительное, инженер-механик. И Леонид Васильевич Зимин, в прошлом году окончил Технологический по тому же направлению, параллельно прошёл четыре класса при Академии художеств, на отделении черчения и архитектурного рисунка. С прежним хозяином я уже договорился: он их отпустит, ежели они вам подойдут.
Тарасов был высокий, узкоплечий, со светлым русым волосом и серьёзным лицом. Парень вежливо и немного неуклюже мне поклонился. Зимин был на полголовы ниже спутника, плотнее, со смуглым лицом, тёмными глазами и кучерявыми волосами, с блуждающей, несколько мечтательной улыбкой на пухлых губах. Он тоже поклонился, и получилось у него куда изящнее, чем у Тарасова.
— Не смотрите на возраст, Александра Николаевна, — добавил Звонарёв уже мне отдельно. — Они хоть и молоды, да дело своё знают.
— Спасибо, Борис Елизарович. Господа, прошу садиться.
Устроились вокруг стола для совещаний.