Страница 66 из 67
Марло продолжал перечислять меры предосторожности.
Я убрал Маску в перстень, допил чай и поблагодарил хозяина.
Интерлюдия: триумф Элизы
В лавке готового платья мадам Розетты пахло крахмалом и лавандой. За последнюю четверть часа необычные посетители успели перевернуть лавку вверх дном.
— Этот подиум, — вежливо сказала хозяйка, — вообще-то предназначен для примерок.
Подиум заняла Дина. Она свернулась вокруг рулона бархата, а её перламутровый панцирь отбрасывал блики от ламп на стены. Сгонять зверушку никто не рискнул: во сне она обнимала бархат лапками и сыто причмокивала. Белая кошка устроилась на шкафу с лентами и щурилась на каждый отрез шёлка. Рид сидел у зеркала и выносил вердикты: на неудачные платья он зевал, показывая клыки.
— Не отвлекайся.
ТУК!
Бабушка Майя опустила трость на половицу.
— Розетта, третье. То самое.
Третье платье вынесли из подсобки на вытянутых руках, и в лавке стало тихо.
Платье сшили из тёмно-синего шёлка, а по подолу пустили тонкую серебряную вышивку.
Элиза смотрела на него и молчала. Когда-то, целую жизнь назад, она стояла у чужой витрины и высчитывала, сколько месяцев премии стоит такая ткань, а потом отдала последний медяк старушке на рынке и пошла домой, запретив себе оборачиваться. Тогда платье было мечтой о другой жизни. Теперь это был просто её размер.
— Примерьте, госпожа управляющая, — сказала Розетта.
От нового обращения Элиза улыбалась. Вот ради этого стоило три месяца жить на плантациях.
Элиза вышла из-за ширмы, и все разом выдохнули. Даже кошка на шкафу приподняла голову. Рид оглядел Элизу с прилавка, моргнул и не зевнул. Для него это была высшая похвала.
— Вот, — довольно произнесла Майя. — Теперь пусть Корделия готовит вежливую улыбку. И Сонечка Альмер пусть готовит. У них вся зима впереди, натренируются. Освальд!
— Туфли уже отложены, госпожа, — отозвался дворецкий из-за стойки. — Серебряная пряжка, каблук устойчивый. Как вы распорядились ещё во вторник.
— А себе, бабушка? — Элиза повернулась перед зеркалом, и серебряный подол пошёл волной. — Вы обещали.
— И себе возьму, — согласилась Майя. — Тёмный бархат и новую шаль. Кто-то же должен придать этому балу приличный вид.
Элиза расплатилась из собственного жалованья. Она отсчитала монеты без дрожи в пальцах, приняла свёрток и посмотрела в зеркало. Плечи расправлены, улыбка сама держится на губах.
Девять дней до бала. Она была готова к нему уже сейчас.
От Марло я спускался пешком и прикидывал в уме расклады.
Жемчужина. Сокровищница Клейнов. А у меня оставалось в запасе на всё про всё всего двадцать шесть дней, если округлять к худшему. Купить жемчужину у них не выйдет, выменять после всего того что между нами было. Смешно. Остаётся проникнуть в чужую сокровищницу и забрать жемчужину. Любой местный страж на этом месте уже потянулся бы за кандалами.
Тут я заметил, что над средним ярусом тянулся дым.
Ветер гнал серый столб от жилых кварталов у реки в сторону доков. Крыши перекрывали обзор, поэтому место пожара было не разобрать. Судя по направлению, горело где-то у воды. Надеюсь, соседи уже тащат вёдра.
Дым почему-то напомнил земную Масленицу: горящее чучело и костёр.
Улыбка ещё не сошла с моего лица, когда из-за угла в меня едва не врезался Кевин.
Он затормозил в последний миг, проехавшись подошвами по булыжнику, и вскинул голову. Лицо у него побелело как мел, и веснушки выступили ещё ярче. Он хватал ртом воздух и никак не мог заговорить.
— Господин… — выдохнул он наконец. — Дом Дайлов… Поместье горит!
Я сорвался с места раньше, чем успел осознать сказанное Кевином. Дайлы! Булыжник бил в подошвы, встречные шарахались прижимаясь к стенам. А с каждым моим шагом дым впереди становился всё темнее и гуще.
— Держитесь. Я бегу…