Страница 2 из 67
Клэйн отодвинулся вместе с доской.
— Как их узнают? — спросил я.
— Никак, — Грозелла пожала плечами. — В этом вся мерзость. Он ходит по рынку и торгуется за репу. Ест, спит, ругает погоду и кланяется страже. Хоть в лицо ему смотри, хоть ауру щупай.
— У них же кровавая аура, — Адриан нахмурился. — Мне отец рассказывал: красный туман и глаза горят.
— Аура наружу выходит, когда он силу выпускает или его самого атакуют, — старуха постучала бутылкой по колену. — Разозлился, испугался, ударил в полную силу, начал ритуал. Вот тогда и повалит: воздух вокруг него краснеет, глаза заливает до самых белков, а несёт от него кровью, густо, до тошноты. Пока он держит себя в руках, он обычный человек. А когда перестал держать, разговаривать уже поздно.
Она допила и добавила буднично, разглядывая горлышко:
— Мой второй муж, покойник, торговал скотом. Однажды выпил лишнего и подрался в трактире с тихоньким приезжим счетоводом. Так у счетовода глаза покраснели прежде, чем он поднялся со скамьи. От трактира осталась половина крыши.
Каталина медленно опустила ложку.
— И что стало с вашим мужем?
— Ничего хорошего, — Грозелла подставила Ксении кружку. — Наливай, рыжая.
Над кострищем стало тихо. Только жир капал с прутьев в угли.
Пш-ш-ш.
Красота. Праздник, пляж, розовая морда копает песок у воды, а бабка за столом рассказывает, как выглядит человек, который выпьет тебя до дна. В прошлой жизни за такой тост я бы вычел из премии.
Хотя пусть слушают. Пусть эти приметы осядут у моих людей в головах сейчас, за мясом, чем я буду орать про них на бегу, когда рядом кому-то нальются глаза.
Ксения решила вопрос по-своему. Наполнив кружку Грозеллы, она обвела компанию взглядом и подняла свою.
— Значит, так. Красные глаза и кровищей несёт. Клэйн, ты вчера к полуночи подходил под оба описания, а к утру ещё и рычал.
Берег грохнул. Клэйн вскочил, размахивая обглоданным прутом и требуя дуэли, Рейнар подтвердил, что и правда товарищ рычал, да ещё как! Адриан объявил, что готов свидетельствовать перед стражей, а бабушка Майя постучала тростью и велела Бертольду нести вторую партию мяса, пока молодёжь не съела друг друга.
Мясо зашипело на углях, разговор поехал дальше, и остров снова стал островом.
Девушки вернулись из воды и устроились у верёвки, отжимая волосы. Освальд перевесил полотенца повыше.
Клэйн развернулся к ним спиной и принялся ворошить угли, хотя ворошить там было нечего. Ксения молча поставила рядом с ним полную кружку и вернулась к бочонку. Выкопав на кромке яму, Дина забралась в неё по самые глаза и гоняла носом ракушку, подбивая её к воде, а волна каждый раз выкидывала ракушку обратно. Рядом лежал добытый ею из песка толстый расколотый панцирь размером с таз.
Поднявшись, Адриан отряхнул песок с колен и потянулся.
— Требую состязания. Кулачки надоели, давайте на руках.
А у меня в голове уже кружилось совершенно другое.
Ровная полоса песка, утоптанная нашими ногами до твёрдости. Бельевая верёвка между деревьями уже подсказала нужную высоту, в лодке Гарольда лежала редкая сеть, а на берегу хватало плавника для шестов. С десяток здоровых лбов, которые полдня ищут повод потолкаться. Ракушка, летающая туда-сюда над водой.
В прошлой жизни, я убил на таком песке кучу вечеров. Игра, где ты бьёшь по мячу и отдаёшь его тому, кто стоит рядом, а тот отдаёт дальше. В одиночку через сетку не вытащишь.
Пляжный волейбол. Здесь о нём скорее всего и не слышали.
Я встал и громко хлопнул в ладоши.
— Внимание всем. Мясо доедаем, кружки ставим. Я научу вас новой игре, и уверен, она вам понравится!