Системный рыбак 16

Потом Гарольд отвёл их на северную косу, и там сочувствие с лица Барта моментально ушло.

Печать они разглядывали долго. Я в ту сторону не пошёл, но по возвращении лицо у десятника Дорна нездорово побледнело, а двое молодых стражников старались держаться поближе к фонарям.

— Жертвенная печать на девять лучей, выложена кровью, — сказал Барт, вернувшись. — Свежая, напитать её они не успели.

— Их было десять, — сказал я.

— Знаю. Мне сказали, что девять лежат в лесу. — Он раскрыл папку. — Давайте по порядку, юноша. Как вас записать?

— Ив Винтерскай. Торговый дом Винтерскай, филиал у Нижних причалов.

Он поднял бровь, но записал.

Дальше пошли вопросы, и я отвечал складно, потому что всю версию обкатал на ящике, пока ждал их на песке.

Всё было правдой, кроме одного момента.

Приехали отдыхать. Играли на песке. Из леса вышли десять человек в дорожном платье, попросились в игру, вели себя вежливо. Потом старший приказал взять женщин живыми, а остальных убить. Мои побежали к лодкам. Я отвлёк их на себя и увёл в лес.

— Один? — уточнил Барт.

— Один. У меня быстрые ноги.

— Вы практик?

— Вторая ступень, начальный этап. — Я развёл руками. — Проверьте, если есть чем.

Следопыт из-за спины дознавателя посмотрел на меня, и я почувствовал, как чужое внимание скользнуло по мне: сверху вниз, изнутри наружу.

— Пусто, — сказал он. — Вместилище выжжено до дна. Он сегодня выложил всё, что имел.

— Он развернул над пляжем воду, — вставил Адриан, придерживая раненую руку. — Тридцать метров. Я сам видел. Их прижало к земле, и мы успели уйти.

Барт записал и это.

— Хорошо, — сказал он. — Вы увели десятерых практиков второй ступени в лес. Дальше?

Дальше начиналась легенда.

На всякий случай я решил вообще не говорить о Багряном Разломе. Кто знает, какие последствия это повлечёт для меня. Девять высушенных тел быстро лишили бы меня статуса городского поставщика и поставили крест на лицензии дома. Да и вообще, не любят здесь практиков, что развивают в себе Демонические техники…

— Дальше я бегал по кустам и надеялся, что они устанут, — сказал я. — Минут через десять налетел на человека. Он стоял на прогалине спиной ко мне и, по-моему, кого-то ждал.

— Опишите.

— С лицом не выйдет, простите. Под кронами уже темнело, а я в тот момент смотрел не на лица, а на то, куда бежать. Мужчина был выше меня на голову. Одежда светлая, дорожная и чистая, вот это я запомнил точно, потому что моя к тому моменту была вся в земле и листве.

— Хоть что-нибудь ещё? Подумайте, юноша, мне пригодится любая, даже незначительная на ваш взгляд ерунда.

— Пахло от него полынью и чем-то сладким, вроде палочек, которые жгут в храмовых лавках, — сказал я. — Я повар, нос у меня рабочий, так что за запах ручаюсь. Говорил он с выговором, тянул гласные. А когда он поднял руку, на его запястье сухо стукнули деревянные бусины, похожие на чётки.

Барт записывал, не поднимая головы.

— Вот это уже разговор. Что было дальше?

— Он спросил, кто идёт за мной. Я сказал, что десять человек с кровавыми плетями. Он послушал лес и ответил: «Демонический сброд. Иди к своим, парень, и не оглядывайся».

— И вы пошли?

— Побежал, — честно ему ответил. — Я не спорю с практиками, которые не боятся десяти демонических сектантов.

Барт хмыкнул.

— Но вы оглянулись.

— Один раз. Он поймал первого за руку. Просто взял за запястье. — Я показал на своей руке. — Человек высох за один миг.

Перо у Барта на секунду остановилось.

— Куда он делся?

— Не знаю. Я сидел под выворотнем и слушал, как их убивают. Кричали долго. Потом стало тихо, и он прошёл мимо меня к косе. Я вылез и сказал спасибо. Спросил имя и секту.

— И?

— Сказал: «Тебе это знание ни к чему». И поднялся вверх. Прямо в воздух, через просвет в кронах.

Дознаватель писал минуты две. Перо у него скрипело.

— Третья ступень, — сказал он наконец, ни к кому не обращаясь. — Или выше.

— Мне сравнивать не с чем.

— Хорошо. — Барт поднял глаза от папки. — Тогда объясните мне вашу рубаху.

— А что с ней?

— На вас чужой крови на доброе ведро. — Говорил он всё так же мягко, и от этой мягкости у меня по спине пробежал холод. — Откуда кровь, юноша?

Вот оно.

Восемь часов я держал в голове девять смертей, беглянку, раненых и легенду для стражи, а простую вещь упустил. Моя техника оставляет за собой сухую землю. А на мне чужая кровь по самый ворот.

Пауза вышла на полвздоха длиннее, чем следовало.

— С последнего, — сказал я. — Их старший вышел на прогалину сам, весь в багровой броне. Тот человек не стал его сушить: снёс ему голову ребром ладони, и кровь брызнула во все стороны. Я лежал шагах в шести, за корягой, лицом в мох. Мне и досталось.

Барт смотрел на меня секунды три.

— Голову ребром ладони, — повторил он.

— Я тоже удивился.

Он записал. И я так и не понял, купился ли он на мой рассказ или просто положил в папку до случая.

— А женщина?

— Женщина ушла раньше, чем он закончил бой. Разорвала внутри себя что-то и рванула к северу, только листья взлетели. Я к ней не подходил.

Барт закрыл папку и повернулся к серому.

— Севрин?

Следопыт всё это время бродил по кромке леса. Теперь он присел, положил обе ладони на землю и замер. Так он сидел долго, и я успел обнаружить, что мне хочется чесать шею.

Штука в том, что врать людям я умею, а вот что видит на моих прогалинах человек с профессиональным навыком, я не знал.

— Следов силы много, — сказал Севрин, поднимаясь. — Сила незнакомая, с гнильцой. Удары точечные, тела пустые. — Он помолчал. — Техника вытягивает кровь, дух и жизненную силу целиком. Девять точек применения силы — девять тел, ни одного лишнего касания земли.

— Праведный путь?

— Демонический, и судя по всему очень сильный. Видимо, этот практик охотился именно на Алых Жнецов, — следопыт с подозрением посмотрел на меня. — Юноше очень повезло, что тот ограничился отрядом и отпустил его живым.

Я сохранил спокойное лицо, хотя внутри на долю секунды всё сжалось. Хорошо, что я решил не говорить им правду, иначе стража тут же принялась бы разбираться со мной. Хотя не факт, что они так легко отстанут, просто поверив мне на слово. Ладно, посмотрим.

Барт посмотрел на меня уже почти по-отечески.

— Считайте, что вам повезло, юноша. Раз в жизни везёт так каждому десятому.

— Я в курсе, — сказал я. — Я весь день сегодня везучий.

Тела вынесли из леса на брезенте и сложили в грузовую лодку под парусину. Всё, что мы собрали с тел, я передал Барту. Он внёс находки в опись отдельной строкой, а над костяной пластиной с серпом задержался.

— Алые Жнецы, — сказал он тихо. — Четвёртый отряд, их номера идут до двадцатого.

— Утешили.

— Я вас предупредил. Они теперь знают ваш дом.

— Дом Винтерскай в чьих только бумагах не побывал.

Он оставил с нами четверых стражников до города. Потом ушёл на косу срисовывать печать.