Художник

– Нет больше никакого Ларри, – огрызаюсь я. – А если бы и был, тебе я бы об этом говорить не стала.

– Теперь ты зовешь его полным именем, дорогая? – Он опирается локтем на стол, наклоняется ближе к перегородке и коротко облизывает губы, прежде чем растянуть их в противной ухмылке.

Проницательность монстра переходит всякие границы. Неужели он не врал, когда утверждал, будто меня легко прочесть? Даже доктор Браун до сих пор не догадывается, о чем я думаю на самом деле, а ведь копаться в головах других – это ее работа. Но разве монстр занимался не тем же самым? Он ведь принимал в клинике, пока полиция не пришла за ним и не упрятала за решетку.

Нет. Нет, не может быть.

Мысль о том, что Лоуренс в моей голове ничем не отличается от настоящего, уже не кажется такой сумасшедшей.

– Да чтоб ты сдох, ублюдок поганый. – Я с грохотом вешаю трубку на место, так и не дав монстру ответ. Он наверняка догадается сам.

А мне вовсе не хочется знать, угадала ли я.

Так что просто поднимаюсь с места и возвращаюсь к мистеру Фоксу. Руки мелко подрагивают, когда я сдаю пропуск.

Почему?

Почему монстр занимает так много места в моей маленькой жизни?

Выбравшись за пределы тюрьмы и вдохнув солоноватый морской воздух, я буквально задыхаюсь от неприязни к самой себе и задумываюсь, не стоит ли попробовать

еще раз.

Если и сейчас монетка ляжет ребром и вселенная не заберет ни мою, ни его жизнь, значит, я попытаюсь смириться со своими тошнотворными ощущениями.

Отец все равно ничего не заметит.