Художник

Аманда

06/2016

It’s time to pay your dues

I am a part of you

My will is absolute

Rockit Gaming – Glitchtrap

В моей комнате в кампусе темно: не горит свет, не пробиваются его отблески с улицы сквозь плотно задернутые шторы, только назойливый светодиод пожарной сигнализации мигает у входной двери. Высокий шкаф, изголовье кровати, висящий на крючке плащ и настольная лампа – все сейчас выглядит как множество искаженных в темноте силуэтов, едва различимых привыкшими к освещению глазами.

Я шагаю в сторону ванной, чуть не спотыкаюсь об оставленный на полу еще вчера этюдник и грязно ругаюсь сквозь зубы. Шепотом: мне вовсе не хочется разбудить дремлющего на кровати Мастера. Когда он получил право находиться ко мне так близко? Когда я перестала думать о том, чтобы во сне перерезать ему глотку и навсегда забыть об этом кошмаре? Я упустила этот момент и теперь не осознаю, когда из монстра Лоуренс окончательно превратился в Мастера.

Своего дела, искусства, моей жизни.

Да нет, осознаю. В то же мгновение, когда я добровольно нацепила на себя ошейник и с надеждой заглянула в его жуткие глаза. Похвали меня, Мастер. Люби меня, Мастер. Скажи, что я нужна тебе, Мастер. Что я важна, Мастер.

Включать свет не планирую даже в ванной. Освещаю небольшое помещение фонариком телефона и придирчиво рассматриваю себя в зеркале: серые глаза выделяются на лице ярким пятном, буквально сияют, а искусанные, кое-где покрытые корками засохшей крови губы изгибаются в ухмылке. Длинные серебристые волосы спадают на лицо, прикрывают темнеющие на шее и груди синяки, ссадины и порезы. Кое-где на коже белеют рубцы – не меньше нескольких десятков, я давно уже перестала считать.

Мастер всегда оставляет метки. Удивительно, что на мне до сих пор нет какого-нибудь клейма. И ведь я понимаю, что Мастер просто предпочитает другие методы, а предпочитай такие – ходить мне не с одним клеймом, а с несколькими, оставленными в самых разных местах. А ведь я была бы не против! И эта мысль сама по себе вызывает ухмылку.

Я нынешняя разительно отличаюсь от той Аманды, которая осталась в прошлом. От маленькой девочки, что пряталась в ближайшем переулке у дома и издевалась над мелкими животными, прислушиваясь к назойливому голосу в голове. От убитого горем и обделенного вниманием подростка, сходившего с ума уже

совсем от другого

голоса. От поглощенной яростью и желанием девушки, готовой пойти на все, чтобы расквитаться с монстром из ночных кошмаров, даже на убийство. Сейчас мне уже не кажется, что в этом есть что-то особенное. Я не вспоминаю ни о своих бывших одноклассниках, ни обо всех тех холстах, которых касались мои руки. Помню лишь ощущения.

Их боль, утекающая с каплями крови жизнь позволяли мне чувствовать себя живой. Их взгляды, страх и отчаянные крики приносили такое же удовольствие, какое может принести дорогой алкоголь или хорошо смешанная краска. Такое же, какое может принести секс. Я зависима от всего разом, но не собираюсь отказываться от новых привычек.

Я наслаждаюсь убийствами, желаниями, новой собой. И не могу сказать, когда все это началось по-настоящему. Не знаю, когда превратилась в жуткое и в то же время прекрасное существо, каким вижу себя в зеркале сейчас.

Тусклый синеватый свет выхватывает из тьмы совсем еще свежие порезы, темнеющие на левом плече, и заляпанную кровью раковину. Сегодня здесь все и произошло: Мастер снова заглянул ко мне, и все пошло не по плану. Я не умею терпеть, не желаю контролировать себя рядом с Мастером и никак не могу стать совершенством, которое он хочет видеть. Или могу, просто не хочу. Терпеть его наказания мне тоже нравится. Как сегодня.

Когда Мастер приехал ко мне, на улице уже стояли сумерки. И я до сих пор помню неодобрительный взгляд соседа по кампусу, который живет в комнате через стенку от меня. Он смотрел на нас так, словно прекрасно знает, чем мы занимаемся и когда доберемся до следующей жертвы. Но на деле просто считает меня излишне шумной, а рядом с Мастером – просто сумасшедшей девчонкой, которой не хватает острых ощущений в жизни.

Бедняга не в курсе, что Мастер способен подарить любые ощущения, если захочет того сам. И сегодня он определенно хотел.

– Ты не торопишься, дорогая. – Он потянул меня на себя за цепь на ошейнике и хищно ухмыльнулся. – Я быстро теряю терпение, когда проявляю инициативу, а мой инструмент позволяет себе думать о чем-то другом. Тебя так волнует твой сосед?

Холодный смешок, слетевший с его губ, сразу дал мне понять: пощады ждать не стоит. Да и зачем? У меня перехватило дыхание при одном только взгляде в горящие глаза Мастера, огонь в них был виден даже в полумраке небольшой прихожей. Такой не спутаешь ни с чем и не забудешь. Сегодня меня ждет

наказание

.

Внизу живота скопилось приятное тепло, а на кончиках пальцев ощущалось знакомое покалывание, но это было только начало. Разминка перед маленьким представлением. Он способен превратить в настоящее произведение искусства что угодно, даже давно ставший привычным секс. Даже свои странные фетиши. Все, чего касаются руки Мастера, превращается в шедевр.

– Молчание – знак согласия, – прошептал он мне на ухо, прежде чем грубо втолкнул в тесную ванную комнату прямо из прихожей. Цепь натянулась почти до предела, стоило ему намотать ее на кулак, а ухмылка Мастера стала шире. – Ты же знаешь правила, дорогая. Я никогда не притрагиваюсь к инструментам, которые побывали в чужих руках. Ты хочешь, чтобы я разочаровался в тебе?

– Нет, Мастер, – прохрипела я, почувствовав, как край раковины болезненно уперся мне в спину.

– Так не разочаровывай меня, – произнес он как ни в чем не бывало и даже улыбнулся мне, но верить такой улыбке – значит подвести Мастера. Я уже изучила все его повадки.

Почти

.

Парой коротких движений он связал мои запястья цепью от ошейника и обманчиво ласково развернул меня к зеркалу над раковиной. Боже мой, у меня же на лице написано, что я только и жду, когда он наконец сделает мне больно.

Я была плохим инструментом, Мастер, покажи мне, где мое место. Пожалуйста

. Я закусываю нижнюю губу от удовольствия, лишь представив это, и податливо прогибаюсь в спине.

– Одной только дрожи недостаточно, – выдохнул он мне на ухо, коснувшись сведенных за спиной рук чем-то холодным. Я была уверена, это стек для лепки, заточенный до бритвенной остроты. Один из любимых инструментов Мастера.

Настоящих

инструментов. – Придется как следует постараться, дорогая.