Страница 3 из 97
Глава 1
Нелегка жизнь ощипанной курицы
Грозовые облака налетели внезапно и, казалось, готовы были вот-вот придавить собой землю. Гром грохотал так, что жители города попрятались, не желая и носа высовывать за порог. Только хозяин ничем не примечательного дома на западе распахнул дверь, ведущую в сад. Там на сильном ветру шелестел стройный бамбук и виноградные лозы. Волосы и полы одежды молодого мужчины, присоединившись к ним, тоже поднялись в танце.
– Вот же непогода выдалась.
Он слегка улыбнулся, взглянув на небо. Тут из черноты туч вниз медленно вылетела точка серебристого света, а затем исчезла в горах за городом.
– Грядут перемены.
На следующий день Син Юнь, облаченный в светло-синее одеяние, прогуливался по оживленному рынку, когда вдруг в шуме голосов его словно кто-то окликнул. Молодой мужчина невольно остановился.
– Курица! Мясистая курица! Покупайте! – До него донесся особенно звучный голос одного из торговцев, и Син Юнь, развернувшись, направился прямо к нему.
В плетеной корзине теснилось больше десятка птиц, одна из них – совсем без перьев – бросилась ему в глаза. Выглядела курица крайне печально: с поникшей головой и закрытыми глазами, словно вот-вот испустит дух. Син Юнь долго смотрел на нее, не отводя взгляда, а затем улыбнулся:
– Я возьму эту.
– Эта совсем страшненькая, – ответил торговец. – Но если хотите ее, отдам дешевле…
– Не нужно. – Син Юнь опустил в ладонь мужчины деньги. – Она стоит своей цены да и наверняка рассердится, если заплачу меньше.
«Разве курицы умеют сердиться?» Торговец почесал затылок и проводил покупателя взглядом. Раскрыв ладонь с деньгами, он сначала удивленно застыл, а через миг резко закричал:
– Эй! Господин, тут же не хватает… Она дороже стоит! Вот ведь… А ну стой, подлец! Заплати!
Вот только Син Юня уже и след простыл.
Мир вокруг обратился в хаос. Сквозь застилавшую глаза пелену Шэнь Ли увидела бородатое лицо коренастого мужчины. Он приблизился и, ни капли не церемонясь, крепко ее схватил, после чего гаденько улыбнулся.
– Наглец! А ну отпусти меня!
Кожа Шэнь Ли словно раскалилась и засаднила. Она изо всех сил попыталась вырваться, вот только ее тело было слишком слабым, поэтому крылья ей крепко скрутили за спиной, ноги связали да в придачу… да в придачу ощипали догола!
Бесстыжий негодяй! Вот пусть только развяжет веревку да сразится с ней – она непременно выклюет этому невежественному смертному глаза!
Очнувшись от кошмара, Шэнь Ли начала хватать ртом воздух. Она долго не могла прийти в себя и, лишь когда ей это удалось, наконец-то медленно подняла голову с зеленой лужайки. Судя по обстановке, она очутилась в саду какого-то дома: тут был и выложенный камнями пруд, и покрытые молодыми побегами виноградные лозы. Под последними расположилось сплетенное из бамбука кресло-качалка, в котором с томным видом лежал молодой мужчина. Он был совсем не похож на свирепого охотника, и жалкому торговцу курами его лицо тоже не принадлежало – в кресле с закрытыми глазами сидел опрятный юноша в светлом одеянии. Его украшали пятнышки пробивающихся меж листьев винограда лучей солнца.
Шэнь Ли крайне некстати обомлела на мгновенье: за свою жизнь она успела перевидать немало красавцев, но даже среди небожителей едва ли нашелся бы кто-то обладавший такой же аурой отстраненности от мирской суеты, как у него… Шэнь Ли отвела взгляд. Сейчас было вовсе не время предаваться любованию: она знала, что стоит задержаться в одном месте, как ее непременно обнаружат. А значит, нужно скорее бежать.
– Доброе утро, – не успев подняться, услышала Шэнь Ли хрипловатый спросонья мужской голос. – Я-то думал, ты умерла.
Переведя на юношу взгляд, она обнаружила, что незнакомец сидит в прежней позе, но теперь с улыбкой смотрит на нее. Он поднял руку и бросил Шэнь Ли горсть хлебных крошек, а затем подленько, точно курицу, позвал ее:
– Цып-цып-цып.
«Какой… наглец!»
Шэнь Ли застыла. Пусть ее изначальной формой и была птица феникс, все равно с самого рождения она носила человеческий облик, да к тому же родилась с древним чудом – Жемчужиной Лазурного моря! За это с самого детства она пользовалась особым вниманием, а уже на пятисотом году жизни за первые боевые успехи получила от Владыки демонов титул Лазурной Принцессы. С тех пор ее слава лишь росла. Разве среди народа демонов кто-то посмел бы ей хоть слово презрительное бросить? А сегодня… а сегодня с ней, грозой Демонического царства, какой-то простой смертный взял да и обошелся как с домашней курицей! Хуже унижения и не придумать!
Стиснув клюв, Шэнь Ли попыталась встать, вот только рана в груди от меча Мо Фана оказалась серьезной – она все еще не могла толком пошевелиться. Шэнь Ли долго корчилась на земле, чувствуя злость и крайнее бессилие, а когда вновь подняла голову, увидела улыбающееся лицо.
Молодой мужчина вновь поманил ее:
– Цып-цып-цып.
Вот же ж! В порыве гнева Шэнь Ли аж подскочила. Она изо всех сил попыталась подпрыгнуть, но едва подлетела на один чи
[1]
[Чи (кит. 尺) – мера длины, равная примерно 33,33 см. (Здесь и далее прим. пер. Далее древнекитайские термины измерения длины и веса см. на стр. 443.)]
, как тут же вновь приложилась о землю и совершенно случайно угодила острым клювом прямо в кусочек брошенного хлеба.
– Незачем так бросаться, у меня еще найдется.
Молодой мужчина скрылся в доме и вышел уже с большим кругляшом паровой булочки в руке. Он присел перед Шэнь Ли и, протянув ей еду, тепло улыбнулся.
– Держи.
– Нужны мне твои подачки!
От гнева Шэнь Ли заскрежетала клювом. Вот только в нынешнем состоянии ей оставалось лишь закрыть глаза и, выклевав в земле ямку, зарыться в нее головой. Как жаль, что нельзя было просто закопаться целиком да там и остаться навеки!
Молодой мужчина уставился на лысую макушку птицы, а потом вдруг улыбнулся:
– Не хочешь? Ну тогда давай для начала тебя умоем.
Он ухватил ее за оба крыла и понес прямиком к пруду рядом.
– Ай! А ну погоди! Что это ты удумал?! Какое еще мытье, бесстыжий ты гад?! А ну отпусти меня! Хоть одно перышко мое тронешь – я…
Шэнь Ли глупо уставилась на собственное отражение в глади пруда… Даже одного перышка… и того не осталось.