Страница 1933 из 1937
Последним он открыл письмо Карницкого. Бывший питомец жаловался, что после возвращения в Старополье командор больше не позволяет ездить на дальние вызовы, только по городу.
'А что там в городе? Пустые жалобы на соседа, порожденные завистью и людской злобой. Глузда при всем его скудоумии видится мне более искренним и чистым, чем какие-нибудь увешанные бусами торговки. Он, по меньшей мере, верит в то, что говорит. А эти знают, что их жалоба — сплошной поклеп, а всё равно верещат о чужаках, еще норовят ненароком прижаться. Хоть снова волосы режь! Ясно же, что их мое дворянское происхождение влечет.
А когда нет таких жалоб, Молчан отправляет меня проверять приезжих или снова в доходные дома. Всякий раз оттуда выхожу и чешусь, понабравшись вшей.
Уж не знаю, мстит командор за что-то или нет, но терпение мое скоро закончится. Так что я прошу, Аверий Деянович, запросить мой перевод в новое отделение. Думаю, Старополье как-нибудь обойдется без меня.'
Марчук только хмыкнул на нытье Карницкого. Молчан верно поступает. Новых Стрел так и гоняют. Лишь когда он сумеет отыскать в том ворохе пустых жалоб подлинного иномирца да самолично убьет, Карницкого допустят до настоящей службы. А ежели он будет относиться к своим обязанностям спустя рукава и заранее решать, есть там иномирец или нет, тогда всю жизнь так впустую и пробегает.
Кроме того, в Ордене есть негласное правило: питомцы не должны служить вместе с наставниками. За время обучения новички привыкают заглядывать в рот к опытной Стреле, потому при каждом новом деле бегут советоваться с ним. Марчук хотел еще с полгодика понаблюдать за Карницким, дать ему возможность самому пройти по следу от начала до конца, обязательно убить еще одного иномирца, а уж потом отправлять восвояси в другое отделение. Но не сложилось.
Все предыдущие питомцы Марчука разлетелись по всему Бередарскому царству. Разве что Молчан в итоге оказался рядом, но и то — его вернули в Старополье лишь после ранения и уже командором. Хотя Молчан всё равно нет-нет да и оглядывался на Марчука, позволял ему то, что другой командор бы не одобрил. Тоже неправильно.
Вернувшись в комнату, Марчук коротко написал ответ, где велел Карницкому делать то, что говорит командор. А еще напомнил о совете, который дал ему перед расставанием: выловить и убить сказочника. После такого сложного иномирца Молчан уж не будет относиться к Карницкому со снисхождением.
Спустя несколько дней Марчук вновь пришел к белоцарскому командору и попросил месяц отдыха перед принятием нового чина и отъездом в Синбирскую губернию.
— Что-то, Неклюд Порфирьевич, нехорошо мне после застенков. Видать, лета сказываются. Надо чуток охолонуть, привыкнуть, что над головой не камень, а небо.
Погиблик задумался:
— Ну, сроков тебе вроде не ставили. К тому же и без застенков многое навалилось: то суд, то, видишь, иномирянка. Я доложу приору, но он, скорее всего, возражать не станет. Ты обожди дней пять, я получу ответ, а потом можешь делать, что вздумается. Никак в Старополье съездить хочешь?
— Нет, — отмахнулся Марчук. — Я перед отъездом в Синбирск заберу свой скарб. Пока в архиве посижу, а потом, может, и съезжу куда. Только пока место не выбрал. Моя-то деревня вымерла.
Неклюд Порфирьевич понимающе кивнул. Если иномирец приносил погибель, так обычно на всю деревню. Многие орденцы остались без единого родственника или хоть знакомого, потому дорожили приятелями, что появлялись в питомнике. Только не все они доживали до возраста Марчука.
Впрочем, Аверий Деянович слукавил. Он знал, куда поедет и что будет искать. Уже давно намеревался это сделать, только никак удобный случай не подворачивался, а после назначения командором он вовсе вырваться не сможет.