Страница 1929 из 1937
В передней устроиться можно было лишь на старых сундуках, покрытых рогожей, и Марчук пригласил барина сесть, сам же остался стоять, как и подобает простолюдину перед дворянином. Бабурин кое-как примостился, но всё ерзал задом, будто никак не мог приладиться.
— Неужто из-за того происшествия в доме графа Кречетникова? — ахнул Бабурин.
— Верно. Мы проверяем всех гостей, кто был в тот день. Ваша супруга сказала, что вы вздумали отвезти девицу Вельяминову в ее родную деревню, но запамятовала название. А мы подумали, уж не в Липовку ли вы поехали. И надо же, вы и впрямь тут. Вельяминова тоже здесь? Надо бы ее проверить на зерцале.
Бабурин побледнел, на его высоком, с залысинами, лбу проступили капельки пота.
— Так ведь… так ведь мы потому и уехали, — сказал он. — Слада испугалась, что там и впрямь были иномирцы, потому захотела уехать. Ей до сих пор дурно при одной лишь мысли о том. Если ей сказать, что орденцы хотят ее проверить на зерцале, она вовсе чувств лишиться может.
— Ну, зерцало ее и без чувств проверит. То нам не помеха.
— А ну как помрет от испуга? — изворачивался Бабурин. — У девиц ведь душа робкая, чувствительная. Чуть что не так, они захворать могут или помереть. Как мне потом перед ее родителями оправдываться?
Марчук прищурил глаз и с хитрецою сказал:
— А ведь вы, господин Бабурин, мне врете. Да и не только мне, даже свою супружницу обманываете.
Дворянин аж обмяк на сундуке. Вот-вот, и сам в обморок хлопнется.
— Я, пока ехал, думал, для чего вам брать на себя такую обузу, как Вельяминова. Живете вы небогато, дома всё бедненько, а на выход лошадей надо кормить, карету в приличии содержать, наряды девичьи опять же недешевы. И бусы, ленты тоже надобны. Такой расход и всё ради дальней родственницы, в которой почти нет дворянской крови? Не верю.
Бабурин залепетал что-то про доброту, про Спасовы наставления и что нужно помогать ближним своим.
— Скажите правду, то ведь не родственница ваша, а полюбовница. Супружница-то ваша старовата и рыхловата, а эта молодая да гладкая.
Любой дворянин, даже самого мелкого разлива, возмутился бы да выставил наглого орденца из дому, невзирая на государевы указы. А этот словно обрадовался, услыхав столь похабные речи, закивал и даже попытался подмигнуть, только это походило больше на судорогу.
— Так и есть. Только ты уж, голубчик, никому. Хочешь, я тебе сто рублей дам за молчание? Полюбовница — это ж дело такое, тайное. Не приведи Спас, моя супруга узнает, покоя мне не даст.
Теперь Марчук окончательно уверился, что эта самая Слада и есть иномирянка. Даже успел подумать, что Карницкий верно угадал, и надо бы ему письмо написать с похвалой. С его мнительностью лишняя похвала больше в пользу пойдет, чем во вред.
— Ну, нам нет дела, любовница она или родственница. На зерцале всё равно проверить надо. Вы, господин, здесь останьтесь, а я сам схожу.
Марчук сделал всего один шаг, как Бабурин вцепился ему в руку и зашептал:
— Ну, хочешь, двести рублей дам. Сто тебе и сто твоему приятелю! Или пятьсот даже! Вряд ли ты за год столько заработаешь! Только уйди, Спаса ради.
Орденец выдернул руку, одним движением вытащил арбалет из сумы и ткнул им в бок Бабурину. Тот со страху даже не заметил, что там не было болта, да и тетива не натянута.
— Ты мне зубы не заговаривай, — зашептал Марчук. — Ясно же, что девка из иного мира пришла, и ты, господин Бабурин, знал об этом. Я тебя сейчас убью за предательство, и никто меня не осудит. Что тебе посулили? Золото? Серебро? Вечную жизнь?
И дворянчик сломался. Позабыв про арбалет, он упал на колени и зарыдал:
— Я не хотел… я не думал, что так… Они мне яд дали. Без противоядия мне конец. И алмазы, они мне дали алмазы. Настоящие, все как две капли воды схожие. Каждый по две-три сотни рублей можно продать. Но она не опасная. Вон, ни хвори от нее, ни беды какой. Девка как девка.
Бабурин поднял лицо с робкой надеждой в глазах:
— Хочешь, я тебе алмазы отдам? У меня их много. Хочешь, десять дам? Это же больше двух тысяч выйдет! Сам сможешь барином стать, деревеньку купить.
— Что у ней есть? — спросил Марчук, чувствуя лишь омерзение. — Оружие какое? Магия? Механизмы?
Но ответить барин не успел.
С той стороны дома послышался выстрел, затем крик Сидора:
— Сюда! Уходит!
Марчук наотмашь ударил Бабурина и побежал через весь дом на кухню, затем в сени и там, у двери, увидал Сидора с окровавленным боком. Девки рядом не было.
— Она туда побежала, — тяжело дыша, сказал орденец. — Я ее подстрелил, но она будто и не почувствовала.
— Куда ранил?
— То ли в плечо, то ли в грудь. Там пятно проступило. Ты беги за ней, я тут сам…
Как Аверию ни хотелось бы остаться, позвать лекаря, но Устав гласил, что поимка иномирца важнее жизни соратника. Так что Марчук кивнул и побежал к распахнутой калитке. С пригорка он увидел белое пятно, быстро приближающееся к лесу, и сам припустил следом.
То ли Сидор всего лишь шкарябнул ее пулей, то ли девка-попаданка сильнее обычного человека, потому как бежала она, как будто здоровая. Марчук потерял ее из виду за деревьями прежде, чем сам успел спуститься с пригорка.
Если Сидор ранен не так серьезно, то отправит человека на станцию, чтобы позвать подмогу из Белоцарска. Поэтому Марчук решил следовать за девкой, пока есть мочи. Громко отдуваясь, он добежал до опушки, затем замедлил шаг. Кто знает, чем она ранила Сидора? Вдруг у ней при себе пистоль? В механистических мирах они бывают совсем маленькими.
Уже через пару десятков шагов Марчук усмехнулся. Насколько бы сильной и умелой ни была та девка, но по лесу ее ходить не учили. Ветки кустов поломаны, трава измята, даже кое-где клочки ткани остались. А еще кровь. Видать, Сидор неплохо ее зацепил. Она рвала траву, прижимала к ране, чтобы замедлить кровотечение, а потом отбрасывала. Были бы здесь собаки, вмиг бы по такому следу ее отыскали.
Так что Марчук решил не торопиться и просто идти за ней по пятам. Рано или поздно она ослабнет. Так волки охотятся на оленя — порвут жилу, а потом неспешно идут за ним по кровяному следу, пока тот не упадет. Порой несколько дней приходится идти, зато в конце их ждет сытная трапеза.