Страница 1927 из 1937
Дело триединого зерцала. Часть 1
Погиблик Неклюд Порфирьевич, командор первого белоцарского отделения, оглядел всех своих Стрел, собравшихся в самой большой комнате приходного дома, удовлетворенно кивнул и начал речь:
— Наконец-то старопольцы уехали, суд закончился, и мы можем приступить к настоящей работе.
— Неклюд Порфирьевич, один старополец остался! — крикнул один из Стрел и кивнул на Марчука, что сидел в углу.
— Это особый случай. Аверий Деянович готовится стать командором, ждет назначения и изучает всё, что нужно. Или вы, черти, думаете, что командор только бумаги подписывает? К тому же у Марчука за спиной много успешных дел, и нам пригодится его помощь. Мы впервые столкнулись с делом, где нет ни жалобщиков, ни свидетелей, ни знамений вроде мора, падающей звезды или гибели людей. Только знак от триединого зерцала, недавней придумки наших магов и мастеровых. Кто-то, может, слышал об этом, кто-то поучаствовал. Суть в том, что где-то среди белоцарских дворян затесался иномирец. Мы знаем о нем лишь то, что он был в доме графа Кречетникова и что он пришел из механистического мира. Имена людей, что там были, у меня есть. И некоторых из них мы уже проверили. Богдан Стахович?
Поднялся вездесущий Руднев и сказал:
— Подозревали эльданцев. Я отправил запрос в Орден Эльданской империи, сегодня утром получил письмо. Оказывается, на поездах удобно возить письма! Описания эльданцев, прибывших к нам, совпадают с теми, кто уезжал оттуда. У каждого есть родные, знакомые и прочее.
— А если это душа вселилась? — спросили сзади.
— Тогда бы зерцало его не обнаружило. Это, несомненно, попаданец, пришедший целиком, вместе с телом и душой. Более того, вчера эльданцы согласились пройти проверку на зерцале, и среди них нет того, кого вы ищете. На этом я откланяюсь, у самого дел невпроворот. Неклюд Порфирьевич, наш государь крайне заинтересован в поимке этого попаданца. Сейчас многие недовольны решением суда, и успешная работа Граничного Ордена поможет заткнуть им рты.
Руднев хоть и был когда-то Стрелой, но сейчас его служба заключалась совсем в ином, и он не собирался бегать по дворянским домам вместе с остальными. Слова государя он до орденцев довел, а дальше не его забота.
Когда Богдан Стахович вышел, командор продолжил совещание.
— Сидор, что по Жарцову и Пищалину?
Названный Стрела тяжело встал и сказал:
— Сам Жарцов не иномирец, слишком давно его знают в Белоцарске. Но в его доме нашлось немало вещей из иных миров. Там были и магические, и механистические, и вовсе непонятные. Большую их часть Жарцов скупил у сомнительных людей, поди, душекрадов или их скупщиков. Мы нескольких выловили, но передали бургомистру. То его работа — ловить таких преступников.
— А с вещами что?
— Всё забрали и передали магам и мастеровым. Вся скверна, если и была, то давно вышла.
— И что, Жарцов не возмутился?
— Возмутился. Но мы договорились. Его не наказывают за скупку неположенных товаров, мы не платим за забранное. Далее Пищалин. В Белоцарск вернулся год назад после ранения. У него отсечен кусок ладони с двумя пальцами, и чтобы не пугать дворянок, он прячет это под перчаткой. Проверку на зерцале прошел.
Погиблик тяжело вздохнул:
— Раз не повезло сразу, придется пойти тяжелым путем. Все люди в списке давно известны в Белоцарске, за каждым стоит род, связи, земли. Я к чему… Невозможно подменить кого-то из них так, чтобы никто ничего не заметил. И добавить к ним нового человека можно только одним способом — прикинуться девкой.
Стрелы хохотнули, представляя, как можно переодеться в девку.
— Скажу иначе. Скорее всего, наш иномирец — это незамужняя девка. Но у благородных девки сами по себе не ходят, а значит, какой-то дворянин принял иномирца к себе в дом и вывел в свет как дочь или родственницу.
— Это что же? — спросил еще один Стрела. — Дворянин знает, что это иномирец? И молчит?
Неклюд Порфирьевич поднял руку, успокаивая людей.
— Пока непонятно. Иномирка могла подделать бумаги и назваться дальней родственницей. Либо заколдовать дворянина. Либо пригрозить его семье, если тот проболтается. Пока рано судить, надобно сначала их отыскать. Худо то, что в списке нет ни одной девки. Мы не знаем, кто из дворян пришел тогда с дочерьми, а кто нет, потому придется обходить всех, беседовать, просить позволения проверить на зерцале. Есть бумага от государя о необходимом содействии, но только одна, потому сначала едете так, а уж ежели начнут упираться, привозите бумагу с зерцалом.
Командор разделил людей из списка по своим Стрелам. Все должны были помогать при этом поиске, помимо тех, что сидели в колчанной. Марчука приставили к Сидору, так как старополец не знал столицу.
— Начнем с тех, кто попроще, — сказал недовольный Сидор.
То к нему Карницкого приставят, то говорят другого старопольца брать. Но этот хотя бы свой, из народа, и коли до своих лет дожил, значит, недурно знает дело, к тому же именно он пришлого мага взорвал.
Марчук молча изучал имена тех, кого они должны были проверить.
— Там, в конце, господин Бабурин, — подсказал Сидор. — Мелкий дворянчик. Твой Карницкий говорил, что с ним была родственница, Слада Вельяминова, и вроде как она попыталась уйти перед проверкой зерцала.
Марчук кивнул. Карницкому не хватало опыта и жесткости, но голова у него работала, как надо. Возможно, с Вельяминовой на самом деле что-то было не так.
До господина Бабурина решили доехать на наемной карете, так как жил он далековато от набережной, аж в Никольском переулке. Там стояли старые дворянские дома, хозяева которых не разбогатели настолько, чтобы переехать в место получше. Дом Бабуриных казался именно таковым: небольшой дворик, недавно побеленная ограда, подновленные ворота. Когда растерянный слуга провел их к крыльцу, Марчук успел приметить и крошечный садик со старыми яблонями и вишнями, и каретник на одну повозку, и конюшню с птичником. Если бы не герб на двери и застекленные окна, не всякий бы сказал, что тут живет дворянская семья.
Впрочем, не все так было плохо. На слуге был новый сюртук, крыльцо явно чинили и крышу недавно перестилали.
Встретила орденцев полная мягкая женщина в домашнем платье и фартуке, запачканном мукой, всплеснула руками и сказала:
— Вот уж не ждала гостей. Прошу меня простить, я порой сама пеку хлеб, потому…