Страница 1923 из 1937
Адриан остался на месте. Его мутило от одной лишь мысли о еде. Прежде в водовороте званых вечеров и поставленных Рудневым задач он ухитрялся особо не задумываться о грядущем суде, а уж известие об иномирце вовсе заставило его позабыть все прочие думы. И только сейчас до него в полной мере дошло, что им всем предстоит. Адриан постукивал ногой, сам того не замечая, его слегка потряхивало от ужаса. Настоящий суд! С судьями, зрителями и стряпчими. С прениями, свидетелями и приговором в конце. И хуже всего было незнание, насколько готов Орден к защите, всё ли сделал Марчук, довольно ли этого для суда.
Через полчаса их пригласили пройти через другую дверь. Стоило Карницкому переступить через порог, как он оказался в бесконечно огромном зале. Настолько огромном, что в нем уместилось бы три старопольских отделения, причем вместе с крышей. Стены уходили высоко наверх, подпирая небесно-голубой потолок. Зеленоватый свет проходил через узкие окна-бойницы, отчего создавалось впечатление, будто пространство окутывала легкая дымка. С одной стороны на возвышении сидели судьи в тяжелых старинных одеждах с меховыми воротниками, на их головах красовались длинные бобровые шапки. Перед ними стояли скамьи, разделенные на две части широким проходом. Орденцам велели сесть слева, поближе к окнам. Правая сторона пока оставалась свободной. А еще дальше по залу сидели зрители. Разумеется, сюда дозволялось войти только мужчинам и только дворянам, женщинам и простолюдинам не место на суде. Но даже так их собралось не меньше сотни.
Как только орденцы заняли свои места, в зал впустили новых гостей, а вернее сказать, соперников. Карницкий понял это, узнав среди незнакомцев старика Медянского. Тот выглядел совсем плохо. Диво, что он еще был жив. Но взгляд Адриана приковал иной господин. Он выделялся среди прочих, хотя ни его рост, ни сложение не отличались от обычных. Может, что-то было в его манере держаться? Или в непринужденной походке? Только почему-то сразу создавалось ощущение, что именно этот господин — главный. А еще, что если следовать за ним, то несомненно достигнешь немалых высот, будто он знал верную дорогу. Ему бы войска вести в смертный бой!
— Богдан Стахович, желаю удачи на сегодняшнем процессе! — сказал этот дворянин, глядя на Руднева.
— Благодарю, ваше сиятельство, — поклонился тот в ответ, но взаимностью не ответил.
Сиятельство? Значит, этот дворянин — граф. А раз он единственный посмел поприветствовать соперников, скорее всего, он главный. Уж не граф ли Добринский это? Карницкий представлял его себе, как обычно представляют злодеев: сморщенный злобный старикашка с жидкой бороденкой и длинным бородавчатым носом. А тут довольно молодой, не старше сорока лет, мужчина с открытым ясным лицом и уверенным взглядом.
— Встать! Царь и Государь всего Бередарского царства, самодержец земель бередских, чухейских, талмукских и прочих, Великий князь, хранитель веры и закона!
Все разом поднялись и склонили головы, затем, после дозволения выпрямились и сели обратно. Карницкий, как и другие орденцы, начал крутить головой, чтобы увидеть, где же царь, но впереди были те же судьи, справа — Медянский и иже с ним, позади — ровные ряды зрителей. Не среди дворян же царь разместился?
— Сверху! — прошипел Руднев. — Не вертитесь уже.
Но орденцы разом глянули наверх и заметили утопленную в стене широкую ложу, где виднелся мужской силуэт.
— По высочайшему соизволению Его Царского Величества, Государя Бередарского царства, суд начинается. Слушается дело по челобитью барона Медянского на Граничный Орден и на служилых людей Старопольского отделения оного Ордена, коим челобитчик вменяет нерадение в должности, недосмотрение и попустительство, от чего последовали погибель дворян Медянского Ратимира Светославовича, Лабодинского Борислава Остромировича и Лабодинской Отрады Светославовны, а равно разорение и сожжение родового поместья Медянских. Барон Медянский просит виновных орденских служителей лишить чинов, звания и орденской защиты, из Ордена извергнуть и предать суду по законам Бередарского царства, как повинных в злостном убиении дворянских особ. Сам же Граничный Орден, по причине допущенного попустительства, неисправного надзора и дурного обучения служителей, просит из независимого состояния вывести и впредь учинить службой под государевым надзором.